Чтение онлайн

– Конечно, – сочувственно произнес Тротти и кивнул.

– Одной, наедине только со своими воспоминаниями. – Она поставила чашку на стоявший рядом с креслом круглый одноногий столик. – Я прожила замечательную жизнь, такую замечательную жизнь!

– Мне кажется, вы очень любили Розанну.

– Вы ведь ее знали, комиссар. Вы знаете, каким она была прекрасным человеком. Прекрасным и очень добрым. – Синьорина Изелла пожала плечами. – Жаль, что она никогда не была замужем. Ведь семья – муж и дети – дают женщине такое удовлетворение.

– Она любила повторять, что ее семья – ученики.

Синьора Изелла окинула Боатти быстрым взглядом.

– Детей она действительно любила. Но бедняга испытывала ужас перед мужчинами. Дикий ужас.

– Не из-за своих ли религиозных убеждений?

– Религиозных убеждений?

– Кажется, она была из свидетелей Иеговы?

– Свидетелей Иеговы, комиссар? – Опровергающий жест рукой с длинными белыми пальцами. – Такая же добрая католичка, как мы с вами.

Тротти кивнул, хотя в церкви он не был с тех пор, как венчались Пьоппи и Нандо.

(С тех пор, кстати, он больше не видел и Аньезе. Аньезе, жена Тротти, во время венчания сидела рядом, но не успела закончиться основная часть церемонии, как она исчезла в компании какой-то молодой американки).

– Синьорина Беллони была привлекательной женщиной, – сказал Тротти. – И у нее не могло быть недостатка в мужчинах, которые хотели бы связать с ней свою судьбу.

– Розанна была очаровательной, очаровательной женщиной.

Тротти деликатно откашлялся:

– Я рискую показаться бесцеремонным, но…

Синьора Изелла перевела свой водянистый взгляд на лицо Тротти.

– Комиссар, вы полицейский. И, полагаю, должны выполнять свой долг…

Улыбка осветила лицо Тротти.

– Розанна была моложе меня года на два. Мы оба росли в годы фашизма, хотя встретились лишь недавно. Не хочется об этом думать, но вполне можно представить ее в те дни в форме «молодой итальянки». Ведь был же я молодым «баллилой».

Старая женщина заметно содрогнулась:

– О том времени я стараюсь не вспоминать. Для моего дорогого мужа то были несчастные, очень несчастные годы.

Молчание.

– Действительно, годы были плохие. Но я, как и Розанна, был тогда молод. И нам не с чем было сравнивать.

– Мой дорогой муж во время войны знал Муссолини. Врун, болтун и выскочка из Эмилии. И трус к тому же.

Боатти сидел в желтоватом круге света, падавшем на него от настольной лампы. Тротти не мог отделаться от впечатления, что, загородив нижнюю часть своего лица рукой, он улыбается.

– Синьора, вспомнить о фашизме меня заставили слова Розанны, которая как-то сказала мне, что в те два десятилетия – в те два несчастных десятилетия – люди хотя бы во что-то верили. Сегодня люди не признают вообще никаких ценностей.

– Розанна была прекрасным человеком. Но иногда чересчур наивным.

– Я слыхал… – Тротти замялся, – я слыхал, что она как-то чуть было не вышла замуж.

– Ничего подобного. – Синьора Изелла скрестила руки на груди.

Вновь неловкое молчание.

– Разумеется, у нее был мужчина.

– Мужчина, синьора?

– Я могу вам об этом рассказать, комиссар. Теперь, когда ее больше нет, едва ли я кому-нибудь сделаю больно, если сообщу вам, что у нее был мужчина.

– Любовник?

– Я этого не говорила.

– Друг?

– Толстенький коротышка, южанин.

– Как его звали, синьора?

– Не сицилиец – у сицилийцев перемешана норманнская и арабская кровь. Это красивая порода людей. Даже крестьяне.

– Кто был этот человек?

– Коротышка из Салерно. – Старая дама неодобрительно поджала губы. – Мне он сразу не понравился. Лизоблюд – вы, наверное, с такими сталкивались. Из тех, кто распахивает перед тобой двери, расшаркивается, целует ручку и вместо совершенных глаголов использует несовершенные. Но нос держит по ветру, так и норовит разнюхать, чего ты стоишь и что с тебя можно поиметь.

– Вы с ним встречались?

– Пару раз, когда Розанна жила на улице Мантуи. Она представила его как учителя из своей школы. А рассказала о нем гораздо позже. Мне было странно увидеть в ее доме мужчину, и, разумеется, я сразу же кое-что заподозрила.

– Кое-что заподозрили?

– Он явно был ей не пара.

– И что же вы заподозрили?

– Семейство Беллони не из бедных.

– А кто этот человек? Где он живет?

– Он, верно, надеялся с помощью Розанны прибрать к рукам все состояние семейства. А когда у него это не выгорело, он переключился на ее сестру. – Синьора Изелла слегка содрогнулась. – Как сутенер, паразитирующий на женщине из-за денег.

– Как его зовут?

– Вроде отца Розанны, точнее, ее отчима. Тот тоже был южанином и женился на богатой женщине, чтобы прибрать к рукам ее денежки.

– Кто был любовником Розанны?

– Я никогда не говорила, что Розанна и этот тип были любовниками.

– Кто он?

– По-моему, он ушел с работы вскоре после того, как Марию-Кристину поместили в приют. Уехал куда-то в Лигурию – то ли в Вентимилью, то ли в Империю, а может быть, и в Сан-Ремо. Уехал с сыном.

– Его имя, синьора?

– И вы думаете, что через столько лет я смогу его вспомнить? Имя ничтожного коротышки из Салерно? – Она усмехнулась, поглядев на Боатти, и отхлебнула чаю.

Ее редкие седые волосы были слегка подсинены.

– Ответил женский голос, комиссар.

– Это была домработница. Она приходит два раза в неделю.

Одна рука лейтенанта Пизанелли покоилась на рулевом колесе. Другой он приглаживал свои длинные прямые волосы, обрамлявшие лысую макушку.