Чтение онлайн

Потом она услышала, как за спиной шелкнул бесстрастно и сухо стальной маузер.

– Молись, сука, - проговорил одноглазый палач.

Катя увидела, что земля вокруг вся была перекопана и перевороченна лопатой. "Наверное, не меня одну расстреляли здесь проклятые большевики", с холодной злостью подумала она. И только теперь Катя остро почувствовала, что ее последние минуты уже сочтены, что сейчас в спину ей стукнет выстрел, после чего она никогда больше не будет живым человеком. Ее сердце мучительно сжалось предсмертной тоской и сознанием полного своего бессилия.

Никакой надежды на спасение больше не оставалось. Помощник палача плюгавый низкорослый красноармеец - лениво переваливаясь с ноги на ногу, уже взял в руки лопату... А через минуту мертвое тело будет одиноко лежать на дне этой ужасной ямы...

– Кррр! Кррр!
– донеслось до её слуха пронзительное карканье лесного ворона.

Услышав знакомый сигнал, девушка встрепенулась и, как эхо,

отозвалась криком филина.

Палач отпрянул:

– Что это такое? С ума, что ли, она спятила?..

– Мабуть, и так, - спокойно отозвался помощник.

Катя подняла голову и глянула в направлении звука. Но вокруг никого не было, только на противоположной стороне оврага что-то серое и неясное шмыгнуло в кустах, слегка шевельнув ветку.

"Конец, - тоскливо подумала Катя, - конец." Она вновь подняла глаза к бесконечно далекому, холодному, синему небу, где уже загорались бледные, печальные звезды.

– Здравствуйте, звезды!
– тихо прошептала Катя.
– Помилуй Господи, меня грешную...

Крик ворона повторился. В то же мгновение в вечернем воздухе прокатился залп из двух карабинов, и оба злодея, пронзенные меткими пулями, свалились на землю и завертелись ужами в судорожной предсмертной агонии.

Не успела Катя прийти в себя, как кто-то уже крепко обнимал ее и покрывал лицо поцелуями.

– Катенька, Катюша, милая моя Катенька!.. Ты жива!.. Да очнись, это же я, Маша!..

Катя несмело обвила руками голову сестры. Мысленно уже расставшаяся со своей жизнью, она не верила, не могла поверить тому, что видели ее глаза.

Но кривой палач лежал неподвижно под дубом. Его подручного Таня проворно сваливала в ту самую яму, которая была приготовлена для ее сестры.

Поняв наконец, что она спасена от жестокой смерти, Катя крепко обняла Машу и залилась слезами.

– Хватит, Катюша, хватит. Нам надо спешить.

Потом подошла Таня. Катя схватила ее за плечи и молча сжала. Она хотела сказать что-нибудь, но чувств у нее в груди было слишком много, грудь разрывалась. Катя плакала и задыхалась от того, что она никак не могла оформить в слова все то, что она хотела высказать.

Таня быстро поднялась и, схватив труп палача за ноги, поволокла его к яме...

– Оставь эту погань!
– сердито бросила Маша.
– Пусть их воронье хоронит. Нам пора в путь!..

– Да, правильно!
– подхватила Катя.
– Уезжаем скорее отсюда, а то красные могут хватиться!..

Маша весело улыбнулась и, посмотрев на часы, сказала:

– Не бойся, Катя, через полчаса здесь начнётся такое, что им будет уже не до нас.

– А что начнется?

– Да ничего особенного. Просто я привела с собой десятка три добровольцев, которые согласились потрепать буденновскую банду... А теперь давай, скорей в дорогу!

Катя шла медленно и с трудом. Они двигались по дну оврага,

прочь от страшного места.

На этот раз ночь им благоприятствовала: небо хмурилось,

угрожая дождем.

Овраг кончился.

Маша тихонько свистнула. Из-за темной купы ближайших деревьев появился офицер-деникинец с наганом в руке:

– Живы, барышни?

– Живы.

– В порядке?

– Почти.

– Рад будет наш полковник! Давай скорей на тачанку.

Офицер подошел ближе, и оглядел всех.

– Сено положили?
– спросила Маша.

– Целый ворох.

– Тогда едем!

Катя и Маша, у которой еще побаливала раненная нога, устроились на тачанке, а Таня и офицер пошли следом.

Проехав верст семь-восемь по глухим местам, они услышали позади себя отчаянную ружейную трескотню.

– Ну, началось!
– крикнула Маша.
– Дальше мы можем ехать спокойно. Буденный решит, что он угодил в капкан, и помчится к старому лесу, где красным знакома каждая тропинка.

И действительно, вскоре выстрелы стали стихать, удаляясь, а затем и совсем смолкли.

Дорогой Маша подробно рассказывала сестре, как она с помощью Тани вырвалась из рук красных, как они мчались в полк казака Тимофея Голуба, как проследили потом армию Буденного и разыскали, наконец, Катю, которую красные к тому времени уже почти расстреляли...

Путники незаметно продвигались вперёд и к восходу солнца уже нагнали свой полк.

Трудно себе представить радость и удивление полковника Голуба и офицеров, когда узнали они о возвращении уже похороненной всеми Кати. Услышав подробности о пытке и о мужественном поведении девушки в красном плену, ее пришел навестить сам Деникин. "Ай да, казачка!
– говорил Антон Иванович, восхищенно покачивая головой."

На другой день деникинская армия двинулась дальше. Катя была еще очень слаба, и ее пришлось оставить в ближайшем госпитале, а вместе с ней остались и сестры - Маша с Таней.

Расставаясь с девушками, полковник Голуб обнял и расцеловал каждую по очереди.

– Берегите себя, девчата, - наказывал он, моргая покрасневшими глазами.
– Здесь один наш отряд остается. А так... Бог даст... может, когда и увидимся...

В тот же день полк Голуба ушел вместе с армией. А Катя и Маша с Таней пока остались.