Шрифт:
Бондарь Александр
Чёрные Мстители
Лит. римэйк.
Русским Героям Гражданской
Войны посвящается.
"Бог! Царь! Нация!"
Русский девиз.
Глава 1. Набег.
Тёмная южная ночь бесшумно таяла. Бледнели и гасли звёзды. За чёрной полосой леса розовел восток. Тихо курилась туманами сонная донская земля. Приближался рассвет.
Но хутор Яблонный все еще спал крепким казацким сном. Дремал даже старик-сторож, прикорнув у дверей маленькой хуторской церкви с колотушкой в руке. Все вокруг было спокойно и тихо - словно бы в незабываемое старое время доброго Царя-батюшки. Только неугомонные петухи певуче перекликались через весь хутор - из одного дальнего конца в другой.
Да. Не спать бы вам, казаки, в эту ночь!..
На опушке притихшего леса вдруг появился горячий вороной конь, и на нем - крупный широкоплечий всадник с большими усами и в буденовке с красной звездой. Приподнявшись на стременах,
он, словно вор, огляделся по сторонам. Хищное лицо его с черными колючими глазами - будто у коршуна, настороженно вытянулось, ноздри раздулись, точь в точь серый лесной волк, почуявший запах жертвы. Он вдруг выхватил шашку и с яростным свистом рубанул ею
утренний воздух.
– За мной, буденовцы! На врагов республики! Вперед!
Из леса тотчас же вылетел отряд конников в островерхих монгольских шлемах с кровавыми красными звездами и, веером рассыпавшись по широкому зеленому полю, ринулся на казачий хутор.
Тяжело загудела потревоженная топотом конским копыт земля. Стаи испуганных птиц взвились к небу.
Церковный сторож уронил колотушку и в страхе перекрестился:
– Шо цэ такэ, Матерь Божья? Ратуйте, православные!..
Но было поздно: стреляя на скаку, лавина всадников с диким воем и свистом неслась по улицам сонного хутора. Захваченные врасплох казаки в панике выбегали из хат и тут же падали, сраженные меткими пулями или зарубленные острыми, злыми шашками. Буденовцы не щадили ни стариков, ни баб, ни детей.
– Бей врагов советской республики!
– кричал страшным голосом предводитель, размахивая сверкающей шашкой.
Буденовцы врывались во дворы и казачьи хаты, грабили пожитки - все то, что попадалось под скорую руку, сворачивали головы гусям и курам, угоняли овец и коров.
Вскоре пламя пожарища озарило страшную картину кровавого разгрома.
Верный своему долгу, старик-сторож поднялся на колокольню и ударил в набат.
Усатый предводитель помчался к церкви. За ним скакали длинный, как жердь, буденовец с огромным глубоким шрамом, изуродовавшим пол лица и еще мрачный рябой детина с наганом в руке...
Набат гудел, усиливая тревогу, призывая на помощь...
В церкви уже орудовали грабители: они рвали на части парчовые ризы, обдирали золотые иконы, набивали сумки церковной утварью. Кто-то поджег церквушку, - жаркое пламя, подплясывая и извиваясь, ползло в небо, выбрасывая к облакам черный густой дым.
Страшный предводитель с большими усами остановился на полном скаку, обводя глазами картину жестокого хаоса и безумия. Ужасный взгляд его сверкал, и огоньки злобного пламени, пожиравшего храм, плясали, отражаясь, в кровавых зрачках предводителя.
Шатаясь, наружу вышел седой священник.
– Анафема! Анафема!
– кричал он бесстрашно, глядя на предводителя, и серебрянный крест сиял у него в руке.
В спину ему ударил чей-то выстрел, и священник упал лицом в пыль, а предводитель смотрел на него все так же молча и, словно не замечая.
Набат оборвался внезапно...
Два буденовца с трудом оторвали старика-сторожа от колокола, схватили его и бросили с колокольни. Он упал под ноги вороного коня - рядом с убитым священником. Конь шарахнулся в сторону, едва не выбив из седла предводителя.
Глянув на мертвого старика, тот презрительно сморщился:
– Что, старый пес, дозвонился?
В этот момент к предводителю подлетел крайне встревоженный конник:
– Беда, товарищ Буденный, там - перепалка! Офицер отстреливается - Иван Григорьев!
Предводитель сжал губы:
– Живьем, живьем взять собаку! С живого кожу срезать буду!..
Осажденные целой толпой, отец и сын Григорьевы стреляли из окон дома. Трое убитых уже валялись у крыльца. Решив, что взять дом штурмом не удастся, буденовцы обложили хату соломой и подпалили.
Когда к месту кровавого боя прискакал предводитель, хата уже была объята пламенем со всех сторон.
Через несколько минут дверь избы распахнулась, и вместе с клубом дыма на крыльцо выскочил могучий старик с винтовкой в правой руке. Левой он поддерживал тяжело раненного сына.
Буденовцы встретили их появление торжествующим ревом, лавой окружив крыльцо.
– Живьем, живьем взять!
– громовым голосом командовал предводитель.
– Я им, собакам, покажу "царя и отечество"!..
Взяв винтовку за конец ствола и действуя ею, словно дубиной, грозный старик двинулся прямо на толпу. Будёновцы в страхе расступились в разные стороны.
– Сдавайся!
– ревели они, пятясь от старика.
Сын его тяжело опирался на руку отца, с трудом передвигая ноги. Лицо у юноши было залито кровью.
Первый смельчак, попытавшийся приблизиться к старику, грохнулся на землю с разбитой головой.
Предводитель нахмурился.
По его знаку рябой буденовец заехал сзади и прямо с седла метнул шашку в спину старика. Тот упал навзничь.
– Да здравствует Государь Император!
– прошептал он бессильно.
Упал и его сын.
Буденовцы ринулись на беззащитных уже бойцов.
– Назад!
– приказал предводитель.
– Молодого взять в лес, а с
этим я сам потолкую...