Черные колокола
Шрифт:
Ямпец был вознагражден дружным хохотом.
— От окна! По местам! — загремел голос Киша, — Приготовить автоматы. Разговариваю только я. Вы молчите и стреляете. Но не раньше, чем я скомандую. Тихо!
Постучавшись, вошел Бугров. Похудел. Щеки втянуты. Резче обозначились раньше почти невидимые морщины на лбу и вокруг рта.
Бугров с горьким изумлением оглядел «Колизей». Он знал, что здесь творится, но все-таки не ожидал, что до такой степени разорено, изгажено, осквернено жилье Хорватов.
— Не нравится, господин полковник, наша обстановка? — с преувеличенной любезностью спросил Ласло Киш. — Что вам здесь нужно? Кто вы? Парламентер? Разведчик?
— Частное лицо.
— Если бы это было так…
— Понимаю. Вы бы повесили меня за ноги. Или выкололи глаза.
— Что вам угодно, господин полковник?
— Здесь когда-то жил хороший человек… Жужанна Хорват.
— Она и сейчас здесь.
— И сейчас?
— Вы удивлены? Не ожидали увидеть свою переводчицу в компании национальных гвардейцев?
— Я не склонен обсуждать, чем и как живет этот дом. Могу я видеть Жужанну?
— О, как вы разговариваете! События последней недели научили вас хорошему тону. Скажите, полковник, как вы решились подняться сюда?
Бугров ответил спокойно:
— Я пришел к друзьям.
— Хм, вы настроены совсем не воинственно.
— Я все-таки не верю в войну, даже глядя на вас. Где Жужанна?
— Я здесь! — Она выскочила из своей комнаты и, растолкав «национал-гвардейцев», подошла к Бугрову, улыбнулась, как могла, сказала по-русски: — Здравствуйте, Александр Сергеевич!
— Здравствуйте! Проходил вот мимо вашего дома и забежал на минутку.
— Хватит! — гаркнул Ласло Киш. — Не позволю болтать по-русски. Здесь Венгрия, а не Расея-матушка. Может быть, вы тут свои шпионские делишки обговариваете. Переходите на мадьярский.
Жужанна спросила Бугрова по-венгерски:
— Значит, уходите? Почему? А как же мы?
— Мы уверены, что вы справитесь своими силами с этими… — Бугров с откровенным презрением посмотрел на Киша. — Ожили. Дождались своего часа.
Жужанна отчаянным жестом протянула Бугрову руки.
— Александр Сергеевич, я с вами! Возьмите, умоляю!
Ласло Киш потянулся к автомату, лежащему на столе среди бутылок.
— Слыхали, венгры? Русский полковник уверен, что наш дом населен девицами легкого поведения. Мы не позволим превращать венгерок в русских наложниц!
«Национал-гвардейцы» встали позади Бугрова. Дула автоматов нацелены ему в спину.
Дьюла подбежал к сестре, схватил ее за руку.
— Пошутила Жужа, вы же знаете ее.
— Не знал, что любит шутить жизнью.
Жужанна поняла, что ей сейчас не уйти отсюда живой. Убьют и ее и полковника. Надо пока остаться. Уйдет потом.
Она затравленным взглядом обежала шеренгу людей, готовую стрелять.
— Шутят и жизнью, Александр Сергеевич. С двадцать третьего октября это стало модно. А я никогда не отставала от моды, за это мне часто попадало. Вот и сейчас… пошутила. Извините.
— Ну что ж… — Бугров повернулся к окнам, несколько секунд прислушивался к слитному мощному гулу танковых моторов. — Мне пора, Жужа. Прощайте.
Жужанна протянула руку, твердо, уверенно сказала:
— До свидания! Не поминайте всех венгров лихом.
— Нет, Жужа. До свидания!
Он повернулся и решительно пошел на выставленные автоматы.
«Национал-гвардейцы» расступились.
Начальник штаба поднял над головой автомат, заорал:
— Венгры!
Жужанна раскинула руки в дверном проеме.
— Стой! Назад!
Люди Киша замерли перед худенькой, бледнолицей, черноволосой девушкой. Самый захудалый «гвардеец» мог отбросить ее, а она стоит, думает, что сильная, недоступная пулям.
Все смотрят на нее беззлобно, с удивлением и улыбаются. И сам атаман не рассердился.
— Отставить атаку, ребята!
Кровь медленно возвращалась к щекам Жужанны.
— Я опять пошутила… на этот раз, кажется, удачно.
— Вполне удачно, — согласился Киш. — Вы мне нравитесь, Жужа.
— Я сама себе нравлюсь. Впервые в жизни. — Она подошла к брату, насмешливо спросила: — Ну, а тебе я нравлюсь?
— Не сходи с ума, Жужа!
— Так! Значит, ты хочешь оставаться при своем уме. Ну что ж! У тебя ума палата. Профессорская!
Ласло Киш взял бутылку и налил чуть ли не полный фужер коньяку.
— Выпей, девочка! В таких случаях это лучшее лекарство. Клин клином вышибают.
Дьюла был уверен, что она откажется. Нет, с радостью схватила бокал и выпила до дна.
Мгновение спустя она засмеялась, потом заплакала. Дьюла увел ее.
— Наперченная девка! — Стефан поцокал языком, сощурился.
Киш поцеловал кончики своих коротеньких пальцев.
— Графиня!
— Маркграфиня! — подхватил Иштван.
— Атаман-девка! — продолжал другой житель Ваца.
Ямпец пренебрежительно махнул рукой на дверь, за которой скрылась Жужанна.
— Ничего особенного. Пресна! Не объезжена. Такие теперь не котируются.
Взревели танковые моторы. Загремели гусеницы. «Национал-гвардейцы» опять кинулись к окнам. Ямпец с сожалением вздохнул:
— Упустили! Если вернутся в Будапешт, не сносить нам революционных голов.
— Не вернутся! — Стефан поправил на ремне сумку с гранатами.
Ласло Киш навалился на подоконник узенькой впалой грудью, болтал ногами, смотрел вниз и посмеивался.