Чтение онлайн

— Потом схожу за чемоданом, как Петровых повидаю.

— Да ладно уж, иди. Ноги получше вытри. По ковру подниматься будешь. Ежели кто приметит, что с бродягой лясы точу, место видное потерять могу.

Саша Званцев старательно вытер ноги и помчался по лестнице, шагая, как всегда, через две ступеньки. Меньший шаг для себя он не допускал, как и идущего впереди человека, которого непременно обгонял.

Дверь открыла знакомая горничная и, осмотрев внимательно парня, холодно сказала:

— Господа не принимают. Позвоните хозяину по телефону, — и попыталась закрыть дверь, но Саша сердито перехватил ручку:

— Скажи хозяевам, если сама не узнала, что Магдалины Казимировны сын, который у вас три года назад гостил, приехал в Технологическом институте учиться. Письмо привез.

Горничная сходила за адвокатом Петровым:

— Извините, молодой человек, но вы неузнаваемо изменились. Нюра утверждает, что это не вы. Надеюсь, вы не будете в претензии, если я попрошу показать мне документ, удостоверяющий вашу личность. Нынче такие времена, а я, с вашего позволения, юрист.

— У меня только направление Главпрофобра, чтобы меня приняли в студенты, — и юноша протянул адвокату бумагу, которую Кольцов на пароходе написал от руки, использовав имевшийся у него бланк.

Адвокат покачал головой:

— Без круглой печати, не на машинке… Минуту попрошу побыть с горничной в передней.

Юноша переминался с ноги на ногу. Девушка исподлобья недружелюбно смотрела на него.

Адвокат, закрыв за собой дверь, тихо говорил жене:

— Пришел подозрительного вида парень и выдает себя за младшего Званцева. Выпроводить его неловко перед Магдалиной Казимировной, с другой стороны, в наше время все возможно. Если б ты, расспросив о Магдалине Казимировне, запутала его, вывела бы на чистую воду проходимца. Не разделался ли он с бедным Шуриком?

— Я согласна, если ты будешь рядом… с оружием.

Наконец, Сашу пригласили в гостиную и, ловко скрывая свои подозрения, старались разоблачить его. Но Саша уже не был прежним наивным ребенком и скоро понял, что во второй раз в этом доме должен определить свою судьбу:

— Вы разрешите мне сыграть вам на рояле Шопена, как в прошлый раз?

Супруги Петровы укоризненно переглянулись. Как им самим не пришла в голову эта мысль?

И в гостиной снова прозвучал Седьмой вальс Шопена, который в свое время так растрогал Петрова. Он и сейчас вскочил, чтобы признаться в рассеянных подозрениях, ибо так играть мог только сын музыкантши Магдалины Казимировны, но осторожно опустился в кресло, прослушав несколько прелюдий и этюдов, кончая, Третьим, вдохновившим певцов спеть его.

Музыканта благодарили, обнимали. Затем стали обсуждать как с ним быть, как ему помочь?

— Дорогой мой, — говорил адвокат, — с квартирой мы вас устроим, поселим у пассии скончавшегося золотопромышленника Хворова. У Феофании Дмитриевны Кайманаковой. Он ей двухэтажный дом подарил. И усыновил общего их сына.

Сам Петров и отвел Сашу Званцева на его новое пристанище. Их встретила простоватая женщина в платочке и цветастой юбке. Приняла жильца радушно и взялась за квартирную плату и кормить его, но жить он будет в одной комнате с ее сынишкой, которому поможет по арифметике и русскому языку.

— Вернетесь из института, я вам тачку дам, чемодан с вокзала привезти.

— Но в институте, дорогой, я вам не помощник. Экзамены давно прошли, прием закончен. Могу только пожелать вам успеха. Передайте привет профессору Шумилову.

— Рабфаковцев принимают без экзамена, направленные с производства пользуются преимуществом. В письме завглавпрофобра на это особо указано. Я добьюсь.

Петров только пожал плечами.

Теперь снова все зависело только от самого Саши Званцева.

В кабинете ректора Технологического института сидели два профессора: с иголочки одетый, с нафабренными усами физик Вейнберг и знакомый Званцеву бородатый и, как раньше, элегантный Шумилов, математик.

Ректор в старомодном мундире инженера с золотыми пуговицами и скрещенными молоточками в петлицах, худой и строгий, говорил стоящему перед ними Званцеву:

— Я пригласил членов приемной комиссии, чтобы разъяснить коллеге, то есть товарищу Званцеву, что просьба его о зачислении в студенты не может быть удовлетворена.

— Это не моя просьба, а указания Главпрофобра.

— Вам, молодой человек, вероятно, неизвестны традиции высших учебных заведений России. Мы живем по собственным уставам.

— К сожалению, все традиции и уставы царского времени отменены новой властью, — заметил Вейнберг.

— Я не получал таких формальных указаний, — ответил ректор.

— А разве направление, которое я вам вручил, не является таковым? — смело спросил Званцев.

— Ну, это скорее, просьба об исключении из наших правил и традиций.

— Просьба или указание приравнять направленного с производства к рабфаковцам, освобожденным от вступительных экзаменов, и допустить его к уже начавшимся занятиям, — напирал распахнутой грудью Званцев.

— Да… — смутился ректор, — до сих пор мы хранили наши правила и не допускали исключений.

— Но советская власть повсюду отменила эти буржуазные привилегии. Они теперь у пролетариата, — неумолимо гнул свою линию Званцев. — Вам выгоднее допустить исключение, чем вступить в конфликт с Главпрофобром.

— Я позволю себе напомнить, — вмешался профессор Вейнберг. — Одно исключение мы все же сделали. Приняли моего сына, которому не восемнадцать требуемых лет, а только шестнадцать.

Званцев похолодел. Ему-то ведь тоже шестнадцать.

— Ну, Борис Петрович, — откинулся на спинку кресла ректор. — От вас этого никак не ожидал. Ведь сын ваш в течение минуты в уме возводит в квадрат двузначное число.

— А извлекать корень труднее? — наивно спросил Саша.

— Разумеется, — рассмеялся Шумилов.

— Тогда дайте мне любое шестизначное или пятизначное число, и я извлеку из него кубический корень в уме. Правда, не за одну минуту.

— Сколько же времени вы заставите ждать занятых людей? — едва сдерживая раздражение, произнес ректор.