Чтение онлайн

— Мы делаем вид, что опираемся, потому что нам удобно ссылаться на их данные. Всегда хорошо, когда есть хотя бы имитация единства территорий, а тут у нас прямо-таки синергия. Но вот Запад как раз ничего делать не будет, по крайней мере, в гражданском секторе.

— Почему?

— Потому что у них лапки. И уже давно. Очень заняты разрешением внутренних противоречий. С тех пор как Юго-Западный университет заборол Южный передовой, они потеряли минимум две хорошие лаборатории. И угадайте, где все люди из них?

— Где?

— В Иркутске и в Чунцине. Причем переселились они не в самой удачной конфигурации: ни одна из лабораторий не выехала целиком, всех разъели внутренние конфликты. И я вас умоляю, прекратите высматривать происки против вас лично. Мы вас ценим, любим и стараемся беречь. Если нужно больше времени для вашей следующей большой работы, скажите, подумаем, как вас разгрузить.

— Меня не надо разгружать!

— Гхм! — наклонил по-птичьи голову Гелий, намекая, что не просто надо, а надо срочно, да и санаторий не помешает. С бальнеотерапией и грязелечением.

Красин наклонил голову, признавая временное поражение. Но ничего, он еще вернется.

Осень была временем разброда и шатания не только в Старом университете. Министерство образования, науки и жизненно важных технологий тоже проводило у себя вялотекущую реорганизацию, пытаясь выделить по группе на два перспективных направления. Однако пока что ничего не выходило. Сформированные в тестовом режиме команды все время привлекались к старым обязанностям и расползались, прибиваясь к привычным группам, как морские котики на пляже. Астахов был недоволен. Никакой дисциплины, то ли дело Министерство связности. Вот у них порядок. И что хуже всего, с их организацией они вполне могли подмять перспективное направление новых базовых элементов под себя, заявив, что подобная работа ближе к их компетенции.

В прошлом Министерство связности уже курировало часть работ по созданию крупных органических систем, но со временем этот кусок полностью отошел к Минобразу. Предшественник Астахова немало потрудился, чтобы это произошло. Контроль над созданием базовых элементов всегда был у Минобраза и потерять его сейчас было бы как минимум обидно, а как максимум можно было лишиться приставки «жизненно-важных технологий», что вызвало бы потери в финансировании и статусе. Это было бы обидно.

Несмотря на то, что Вальтону были выделены существенные ресурсы для самостоятельной работы и контроля подведомственных лабораторий, у Астахова вовсе не было уверенности, что тому удастся выполнить поставленные задачи. Ведь поставлены они были весьма обтекаемо. Фактически вся территория стояла на границе перехода к новым технологиям. Разумеется, не только она, но чтобы думать о координации с беспокойными соседями по миру, у Астахова не было сейчас дополнительных мозговых клеток. Он, пожалуй, сам бы сейчас согласился на постановку органического апгрейда, о возможности которого ему рассказывал Вальтон. Но поскольку они находились еще только в начале этапа: на стадии разработки элементов, пригодных для функционирования внутри биокристаллов, о прямом внедрении в мозги людей и животных, речь даже не шла.

Это все была лирика и дело далекого будущего. Суровая реальность текущего дня требовала готовиться к встрече с коллегами из Минсвязности, которые возжелали обсудить степень секретности как будущих, так и текущих элементов. Определенно, белый медведь где-то сдох, если Минсвязности, которому было по функции положено добиваться бесперебойности и прозрачности, ратует за секретность.

«Как это отвратительно, — думал министр, изучая предварительно присланный документ. — Как было удобно, когда всё лежало в открытом доступе».

Но тут же мысленно надавал себе по рукам: времена меняются, что делать, придется застегнуться на все пуговицы. И погрузился в документ.

Документ был скорее философским, поскольку не содержал никаких конкретных инструкций, а только взвешивал плюсы и минусы общего и закрытого доступа к будущим конструкциям. Нет, мысль о том, что будущие базовые элементы окажутся закрытым знанием, по-прежнему была непривычной. Астахов вздохнул, прошелся по комнате и налил себе воды.

Кроме того, необходимо было определить, насколько закрытым знанием будет эта история даже в пределах территории. И можно ли будет доверять разработчикам. Очаровательно, Минсвязности в своем репертуаре. Спрятать информацию в яйце, яйцо в утке, утку заманить в сундук, сундук запереть, повесить на дерево, а ключ положить у себя. Эта великолепная логика совершенно не предусматривала, что природа элементов не является статичной, и соответственно, открыв в какой-то момент сундук, можно запросто обнаружить там не выводок утят и не дохлую утку, а полноценного двухголового дракона, который с удовольствием сожрет обладателя ключа. И как это должно коррелировать с предложением Вальтона проводить разработки максимально открыто и несерьезно, чтобы собранная группа была аналогом отделения тонких источников — разновидностью случайных экспериментов?

Тем не менее, это была всего лишь информация к размышлению, и министр запретил себе раньше времени разливаться желчью. Сначала надо поговорить. Потом еще поговорить, а там будет видно.

Перечитав предложения смежников еще раз, он закрыл документ, переместил его в папку «Подумать» и допил воду.

В инкубаторе внезапно затеяли ремонт. Забегали рабочие в заляпанных краской штанах, а за ними — грузовые дроны с цементной смесью и шпатлевкой. Дроны постоянно отставали, путались в коридорах, и рабочим приходилось возвращаться, чтобы подогнать отставшее устройство. Прораб в нарядной оранжевой жилетке разгуливал со скучным лицом и контролировал и тех, и других. В воздухе висела серая пыль, которая подло просачивалась в помещения, которые ремонт вовсе не заказывали.

— Летом что ли не могли сделать? — возмущалась Влада, которая опять испачкала рукав.

— Летом ты все равно тут была, — лениво отвечал ей Швед. — И точно также ругалась бы.

— Меня в августе не было! Можно было бы всё успеть.

— Много хочешь. Скажи спасибо, что не зимой, сейчас всё ж таки проветривать можно.

— А что они так рьяно взялись делать?

— А ты в курсе слухов про новую лабу внутри инкубатора? Под нее и ремонтируют помещение, которое у нас было типа склад. Где вообще никто не знал, что лежит. Его на выходных разобрали, ничего, между прочим, хорошего не нашли, кроме медальончика, который на стенде теперь висит, ищет хозяйку.

— Если его потеряли лет пять назад, то ему еще долго придется там висеть.

— Ну, может, кто-нибудь сжалится над ним и заберет себе.

— Только не я! У меня своего полно. И гораздо лучше!

— Никто и не сомневался.

Из коридора донесся глухой звук падения. Влада подскочила на месте и округлила глаза.

— Да что ты пугаешься? Ну дрон упал. У них что-то с балансом не очень, иногда роняют. А летающих запретили, поэтому все по старинке, ножками.

— А если он всё рассыпал? Опять будут кучи пыли, как вчера!

— Ну и ладно. У них есть дрон-пылесос, соберут. Всё предусмотрено. На каждый дрон нужен другой дрон, который будет ликвидировать ошибки первого.

— А кто будет заниматься ошибками второго?

— Вот не надо тут умничать!

Влада засмеялась.

Швед получил официальное приглашение от Гелия на утро пятницы и автоматически подтвердил. Странно, что главный решил прислать официальный вызов на встречу, но, видимо, тут что-то важное. Неужели его возьмут в экспериментальную группу? А ведь ходили слухи, что брать будут только первокурсников. А вдруг предложат возглавить? Он уже согласен. Но торопиться не надо, может быть ему предложат всего лишь организовать дежурства. От пыли и правда некуда было деваться. Если полы и так мыли с утра и вечером, то теперь надо было еще возиться со стенами и столами. Марго попросила убрать всё лишнее со столов, то есть всё, кроме планшетов. Так и сделали. Гелию страшно понравилось, и он потребовал делать так всегда. Нытье Влады, Зимы и Олич о том, что им нужны фоточки на столе для создания настроения, было встречено вопросительным хмыканьем. Антон пообещал замерить перфоманс группы с и без фоточек на столе, на что все только посмеялись. Понятно было, что фоточки вернутся, но прямо сейчас они представляли собой идеальные объекты для сбора пыли.