Чтение онлайн

Глядя на него, отец лишь открывал и закрывал рот.

— Попробуй, Пол, я не возражаю, — ответил Стренг, повернулся и пошел к платформе.

Возле ступенек маячил мрачный как туча Мортимор Баркер.

— За все годы, что я в силу своей профессии наблюдаю разнообразные экземпляры животного, именуемого человеком, я, наверно, еще ни разу не встречал до такой степени…

— Слушай, пропусти меня. Побереги свои речи для большей аудитории.

Стренг протиснулся мимо рекламного агента и поднялся по ступенькам.

— Клянусь Богом, я так и сделаю! — закричал Баркер, бросаясь вслед за ним.

Последовало массовое восхождение на платформу, где обнаружилась совершенно растерянная — зрелище небывалое — миссис Эрншоу с призом в виде миниатюрной копии скиттера в руках.

— Вручать буду я! — проревел Баркер, отбирая у нее приз. — Клянусь Богом, я сейчас представлю этого мерзавца!

Он сделал повелительный жест, и к нему повернулись телеобъективы, а сверху надвинулся похожий на виселицу шест с микрофоном.

Ральф Стренг встал перед Баркером, спокойно улыбаясь.

— Дамы и господа… — начал Морт.

Я не репортер, но не только репортеры начинают быстро соображать в острой ситуации. Я спросил себя: с чего это Баркер так разъелся на Стренга? Вопрос непростой. Морг не особо высокого мнения о Блейках — и об отце, и о сыне. Отец — высокомерный богач, сын — самовлюбленный повеса… Но большая часть толпы ничего о них не знала. Зато всякая толпа обожает получить мишень для нападок, козла отпущения — в толпе человеку кажется, что он анонимен, незаметен и потому лично ему ничто не грозит. И Баркер с его мгновенным нюхом на массовые настроения поспешил занять выгодную позицию моралиста…

Любопытную фигуру представлял сейчас и Ральф Стренг, улыбающийся в лицо Баркеру. Тот обрушил на Стренга весь свой сарказм, но доктор смотрел на оратора со спокойным интересом, и я не понимал, какими логическими доводами он собирается разбить Баркера…

Стренг, казалось, излучал ауру силы. Ни доброй, ни злой — просто животной силы. Из-за его спокойствия слова Баркера начинали казаться запальчивыми, несерьезными и дико несправедливыми…

Баркер замолчал.

Один из телегазетчиков жестами показал, что камеры отключены. Появившийся возле операторов незнакомец с ястребиным носом поманил Баркера к себе. Агент пожал плечами и с достоинством прошествовал к нему по платформе. Завязался приглушенный спор. Незнакомец предъявил какую-то карточку; потом сказал несколько слов, подчеркнув их взмахом кулака. Баркер кивнул. Улыбнулся. Вернулся на середину платформы, оглянулся на заработавшие вновь камеры и вручил приз Стренгу.

— Поздравляю, Ральф, — сказал он совершенно нормальным голосом. Прекрасный проход трассы, мастерская победа…

Морт произнес стандартную краткую поздравительную речь, разве что слегка с иронией.

Стренг ответил в том же духе, Баркер спровоцировал толпу на умеренные аплодисменты.

Затем Баркер схватил за руку Алисию Дежарден и вытащил ее вперед.

— А вот настоящий герой регаты! — прокричал он.

Я заметил, что человек с ястребиным лицом раздраженно нахмурился и повел плечом, но потом улыбнулся и кивнул оператору. Камеры продолжали работать.

Баркер с присущим ему напором принялся раскручивать новый сюжет.

— Эта красивая девушка — единственная представительница прекрасного пола в гонках, но, помяните мое слово, ее блестящий результат служит залогом того, что в будущем мы увидим на риверсайдской регате гораздо больше милых дам. Да, джентльмены, мы, мужчины, слишком долго гнули свою линию! Но это не главное. Суть в том, что именно Алисию мы должны благодарить сегодня за предотвращение ужасной трагедии. После того, как все мужчины в заезде промчались мимо раненого товарища, она пожертвовала своим шансом на успех и славу. Продемонстрировав отвагу и стойкость, которые вполне могут послужить примером другим участникам состязания, голыми руками она спасла юного Пола Блейка из водяной могилы…

— Бог ты мой! — услышал я чей-то стон.

Обернувшись, я увидел миссис Эрншоу, которая, к моему изумлению, с улыбкой подмигнула мне.

Баркер умудрился извлечь откуда-то Пола Блейка, и теперь, как пастор на свадьбе, стоял над ним и Алисией, извергая, к очевидной неловкости Пола, поток банальностей. Не очень-то приятно оказаться в роли человека, обязанного кому-то жизнью.

— Дорогая Алисия. Скажи несколько слов нашей восхищенной аудитории, наконец закончил Морт.

Она послушно шагнула к микрофону. Все увидели высокую девушку с темными волосами и приятным, хотя и слегка лошадиным лицом. Она сглотнула и улыбнулась, продемонстрировав все зубы.

— Я некрасивая, — неожиданно начала Алисия. — И у нас есть правило: останавливается тот, кто идет последним. И не нужно никакой смелости, чтобы перегнуться через борт и втащить кого-нибудь на палубу. Нужна сила, но я сильная. И мне вовсе не хочется, чтобы в гонках начали участвовать другие женщины. Мне нравится, что я единственная. В общем, спасибо.

Толпа покатывалась со смеху. Джейн Суиндон посмотрела на меня, улыбаясь.

— Ой, не могу! — простонал я ей на ухо. — Здорово она врезала! Я от нее без ума! Какая сила, какая честность. И какая прическа, фигура! А ум? Джейн, она просто класс!

— Тогда… — Джейн перестала улыбаться. — Тогда почему бы тебе не пригласить ее куда-нибудь? Кев, ты можешь потанцевать с ней в «Клубе» сегодня вечером.

Джейн восприняла все на полном серьезе.

— Ну, Джейн, не могу же я на глазах у всех танцевать с девицей, похожей на ученую гнедую кобылу!

Она чуть не прыснула, но вовремя нахмурилась и о чем-то задумалась.

— Эх, и подлец же ты, Кевин, — наконец сказала она.

Многие туристы разъехались, но «Клуб» все равно оказался битком набит, да еще и окружен толпой тех, кто не попал в него, вместе с детишками, пьющими шипучку. Вечер был теплый; со стаканом пива в руке я стоял у желтой бетонной стены посреди шума и смеха. Рядом через окна передавали стаканы тем, кто не смог проникнуть внутрь… Если не считать сомнительной победы Стренга в гонке скиттеров, регата удалась, тем более что все остальное прошло благополучно.

А вот и сам Стренг неожиданно вырос рядом; около него образовались его преподобие Бателли и Том Минти, довольно невоспитанный юнец, входивший, как ни странно, в Комитет поселка.

— Но, Ральф, — говорил Бателли, — наверняка ты сказал не все.

Стренг улыбался. У него над головой проплыл «воздушный змей»; светящаяся паутина развевалась в сумерках, как вуаль. Паучок снизился и сел на его плечо. Стренг бросил взгляд по сторонам, поднял руку и раздавил «змея» двумя пальцами; потом стряхнул паутину.