Чтение онлайн

Так вот теперь над Кли нависла угроза. Он два года все деньги вкладывал в хозяйство, сделал запущенную ферму Блэкстоуна конкурентоспособной — и, тем самым, лакомым куском для «Хедерингтон Организейшн». Кли не питал никаких иллюзий на этот счет — его собственность отнимут в первую очередь.

К нашему позору, нашлись люди, говорившие об этом со злорадством: мол, пусть теперь поживет в обычном жилище.

Утром в день референдума я встретил его в баре «Клуба» и спросил, как он собирается голосовать.

— Конечно, за договор, — ответил Кли низким голосом, держа в чешуйчатой лапе стакан воды со льдом. — Единственная альтернатива — голодная смерть.

— Ну, тебе-то она не грозит, — заметил я. — Ты на самообеспечении.

Пока я говорил это, в голове против воли мелькнула нарисованная Стренгом отвратительная картина каннибализма.

На кожистой морде показались острые маленькие зубки: вероятно, Кли улыбнулся.

— Странное получилось бы общество, если бы все были на самообеспечении, — сказал он. — Мне нравится в вас, в людях, как раз то, что вы не на самообеспечении. Люди зависят друг от друга — в отличие от моего народа. Мне нравится у вас. Я не всегда ладил со своими; они прозвали меня стадным. Я надеюсь, что со временем смогу смешаться с людьми так же, как ты, Кев…

«Клуб» продолжал заполняться. Стренг и Алисия Дежарден обсуждали с Джейн Суиндон гонки. Появился Том Минти со своими дружками Биллом Йонгом и Джимом Спарком. Они заказали колу и добавили в нее по порции «Иммунола». Старый Джед Спарк, как всегда, взирал на это с непреклонной суровостью. Уилл Джексон сидел в одиночестве — прямой, словно загипсованный, — и его тяжелый взгляд блуждал по бару в поисках девушки, на которую можно поглазеть. На заднем плане суетилась миссис Эрншоу, готовившая выставку разного самодельного хлама, в котором я разглядел отпечатанную частным порядком брошюрку Вернона Трейла «Мы, Пионеры».

Это было обычное полуденное сборище, разве что споры громче да голоса резче. Джон Толбот, наполняя стаканы, все время нервно хихикал.

Кабина для голосования — вообще-то это был маленький переоборудованный вертолет — должна была открыться через час. Все то и дело поглядывали в окно, из которого открывался вид на усеянный куполами склон и причал, где торчал вертолетик, похожий на красного жука, а по сторонам его стояли два охранников в форме, с лазерными пистолетами. Власти намеревались обеспечить в Риверсайде торжество демократии.

К столику подошел Стренг; он улыбнулся Кли и подсел к нам. Следом за ним подплыла Алисия Дежарден — в последнее время это часто случалось. Разговор зашел о катерах, потому что все суеверно избегали упоминаний о голосовании. Вдруг около двери возникло какое-то волнение.

Сбив по пути стул, в бар ворвалась жена Стренга. Она остановилась возле нас с горящими глазами и дергающимся лицом. Похоже, назревала семейная сцена. Я плохо их переношу, поэтому приподнялся, намереваясь слинять куда подальше, но обнаружил, что прижат другими стульями.

— Я тебя жду дома уже целый час! — заявила Хейзл Стренг мужу скандальным тоном.

Все взгляды устремились на нас; я съежился на стуле и перехватил взгляд Джейн Суиндон с другого конца зала. Она состроила мне гримасу.

— Ты же видишь, я пью с друзьями, дорогая, — ответил Стренг. Присоединяйся к нам.

— Еще чего! Да что ты о себе возомнил? Сидишь здесь и пьешь… с этой…

Она кивнула в сторону Алисии Дежарден, ее губы дрожали.

— Садись, дорогая. Алисия, не освободишь ли место для моей жены?

Алисия вскочила и побежала в дамскую комнату. Хейзл Стренг смотрела ей вслед со слезами на глазах.

— Ни за что, — пробормотала она.

— А я говорю — садись, — приказал Стренг. Он взял Хейзл за запястье медленно, почти небрежно, но я увидел, как побелела кожа в том месте, где он стиснул руку. Ее лицо напряглось от боли, и ей поневоле пришлось опуститься на стул рядом с мужем.

— Нормальный женский инстинкт — защита дома, — как ни в чем не бывало объяснил нам Стренг. — Моей жене показалось, что Алисия угрожает нашему очагу, так что ее вспышка вполне естественна. Надеюсь, вы извините ее. Кевин, кажется, ты говорил о предстоящем спуске?..

И мы поддерживали неловкий разговор до начала голосования.

Результаты объявили в субботу днем. В полдень «Клуб» снова был набит битком, и подписчиков телегазеты окружили желающие посмотреть на халяву. Все вглядывались в крошечные экранчики. Нам показали огромный зал со столами, за которыми десятки служащих вводили в счетные машины данные голосования.

Тут же стояли и наблюдали за ходом дел представители «Хедерингтон Организейшн» и Всеаркадийского Совета. Причем первым вся процедура, должно быть, казалась ужасно примитивной; они привыкли к более совершенной технике, когда голосующие вставляют в аппарат карточку и нажимают кнопки, а в центральном компьютере в это время накапливаются данные. У нас же на Аркадии все делается по старинке.

Наконец объявили, что подсчет закончен, и служащие заблокировали машины от возможного пересчета. Листы распечаток передали на возвышение председателю счетной комиссии. Я увидел Алтею Гант — грозную, как туча. Она нависла над плечом председателя, желая первой увидеть результат.

Алтея Гант улыбнулась.

Затем распечатку передали премьеру. Он потянулся к микрофону — бледный, постаревший и беспомощный.

— Народ Аркадии, — начал он, — мы приняли предложение «Хедерингтон Организейшн». Голоса, поданные «за», составили…

Остальное заглушили радостные возгласы.

В «Клубе» особого веселья не отмечалось. Полюбопытствовав еще несколько минут, все начали расходиться. Я тоже засунул пластинку приемника в карман и вышел в ясный день.

К этому времени репортаж о голосовании уже закончился и на экране появился космопорт.

Из грузовых челноков выезжали огромные сельскохозяйственные машины. Казалось, они ждали лишь результатов референдума, чтобы с грохотом двинуться на камеры, как стадо слонов. Их, наверное, были сотни.