Чтение онлайн

Убедившись, что их попытки выбраться наружу безуспешны, Чугунов растянулся на шкуре медведя и мгновенно заснул, а Лейтес подошел к столу, выдвинул все ящики и стал рыться в бумагах.

И вдруг он вздрогнул:

— Невероятно! Немыслимо! Как могло попасть в этот ящик письмо, подписанное: Иван Бородуля. Неужели Чугунов не ошибся? Неужели эта могила — действительно Бородулин тайник? Если так, то откуда же взялся Голопуп?

Лейтес начал читать письмо. У него помутилось в глазах. Это был ужасный документ, уличавший Бородулю в таком бесчеловечном преступлении, перед которым бледнели все злодейства.

Лейтес схватился за голову. Что делать? Что делать?

— Чугунов! Чугунов! Вставайте! Мы должны предупредить преступление! Если мы промедлим хоть час, все пропало! Мы должны во что бы то ни стало разбить эту железную дверь, иначе случится такое несчастье, от которого содрогнется мир.

Дверь не поддавалась, но они продолжали стучать. Они надеялись, что там, наверху, какой-нибудь случайный прохожий услышит их стук и придет им на помощь. Но кто же гуляет в осенние ночи по кладбищам! Утомленные, разбитые, спустились они в подземелье, отчаяние овладело ими. И как бы для того, чтобы оно стало еще безысходнее, вдруг погасла электрическая лампочка, освещавшая склеп, и наступила тьма. В оцепенении упали несчастные узники на пол и, не говоря ни слова, застыли в могильной тоске.

Сколько времени пролежали они — час или два — неизвестно.

Но вдруг загрохотала железная дверь, повеяло свежим воздухом и в комнату вошел Соломон Розенштейн.

В руке у Розенштейна был автомобильный фонарь.

Розенштейн вошел как ни в чем не бывало. Как будто ему ежедневно случается посещать живых людей в могилах. Лейтес так и кинулся к нему.

— Розенштейн! Милый Розенштейн! Как вы попали сюда? Откуда вы узнали, что я здесь?

— Очень просто, — сказал Розенштейн.

Оказывается, что когда Лейтес, вызванный Чугуновым на кладбище, подъехал к могиле генерал-лейтенанта Почтанникова, Розенштейн, который и привез его туда, отлично рассмотрел из-за ограды, где находится эта могила. На следующий день, смущенный долгим отсутствием Лейтеса, он вернулся на кладбище, разыскал генеральский склеп, взломал запертую железную дверь и спас похороненных заживо.

Впрочем, у Лейтеса не было времени радоваться. Захватив с собой в автомобиль Бородулины тетради и письма, он помчался сообщить обо всем кому следовало.

Но тут произошла катастрофа.

В квартиру Лейтеса ударила необыкновенная бесшумная молния!

Тихо-тихо, как кошка, как огненная кошка, прыгнула она с безоблачного черного осеннего неба прямо в форточку его единственной комнаты. Прыгнула легко и воздушно. Было в ней что-то ласковое, словно несла она радость. Тихо вошла она в шкаф, где хранились Бородулины бумаги, и мгновенно превратила их в пепел, а потом поспешила на кухню и кротко скользнула во двор, где были сложены дрова, запасенные на зиму.

— Пожар! Пожар!

Пламя с явным удовольствием охватило груду поленьев, которые словно того и ждали: запылали веселым костром.

Но вдруг над пылающим флигелем неизвестно каким образом возникла небольшая тяжелая, черная туча, опустилась чуть не на самую крышу, и из этой тучи хлынул ливень, да такой многоводный, что, когда подоспели пожарные, им ничего не оставалось, как только выразить свое изумление.

Наутро вся Москва загудела:

— Новое чудо науки!

— Тушение пожара без помощи пожарного шланга!

В московской печати появилась статья, посвященная тому перевороту, который произведен в огнетушительном деле новым опытом Ивана Бородули.

«Пожарные, — говорилось в статье, — со вчерашнего дня вы сделались доисторической древностью. Вас упразднила наука. Вы можете сдать свои медные каски в музей.

Нужно, не медля ни минуты, создать Государственное Управление Туч и Ветров (сокращенно ГУТИВ), при котором могла бы работать специальная противопожарная секция».

Какие перспективы! Какое необыкновенное будущее! Но где же он скрывается, этот неуловимый ученый? Имеет ли он право скрываться? Не обязан ли он немедленно предоставить все свои силы и знания СССР?

Эта мысль начинала смущать даже Екатерину Малявину. Девушка твердо решила во что бы то ни стало найти Бородулю и убедить его, чтобы он отдал наконец свои изобретения в руки крестьян и рабочих.

Вы не были на Лахте? И не надо! Лахта — гиблое место. Комары да болота. Вечное хлюп-хлюп под ногами. Мимо! Мимо! Нечего вам делать на Лахте. Пусть там живут замухрышные, безнадежные люди, унылые, как тот жалкий осинник, который у них именуется лесом.

Вот хотя бы Емельян Емельянович! Скучный человек! Неинтересный! Даже неловко занимать им внимание читателя. Весь он какой-то расхлябанный — и зачем такие люди живут?

Но если бы вы нынче ночью тихонько вошли в ту засыпанную снегом хибарку, где живет этот скучнейший Емельян Емельяныч, и, притаившись в прихожей, приложили бы ухо к дверям, вам стало бы не скучно, а страшно.

Писклявый, плачущий голосок говорит:

— Верните мне Матильду! Где Матильда?

Злобный шепот отвечает пронзительно:

— Вы никогда не увидите вашей Матильды. Мы спрятали ее в надежное место. Если вы хотите, чтобы она воротилась, вы должны исполнить приказ Малатесты…

— Ни за что! Ни за что!

— В таком случае попрощайтесь с Матильдой!

— Но без Матильды я умру!

— Что ж, умрите! Вы сами виноваты в своей гибели. Вы отказались от денег, от славы, от счастья, во имя какой-то глупой химеры… В последний раз приказываю вам: или вы исполните приказ Малатесты, или…

— Матильда! Матильда!