Бородуля
Шрифт:
Вначале это были только слухи, но когда особая комиссия удостоверила путем опроса нескольких тысяч свидетелей, что эти события произошли именно так, как рассказывали о них в газетах селькоры, переполох произошел невероятный. Все население СССР было взбудоражено, обрадовано и даже немного испугано теми необъятными горизонтами, которые развернул перед ним Бородуля.
Но где же он прячется?.. Пора отыскать его! Пора использовать его изобретение в широком государственном масштабе.
2-го июля Бен Лейтес напечатал в газетах:
ВСЕ ГРАЖДАНЕ, имеющие какие бы то ни было сведения об известном ученом, ОБ ИВАНЕ БОРОДУЛЕ, приглашаются в камеру Лейтеса [ул. Радищева, 1].
И вот началась эпидемия: каждый искал Бородулю и каждый находил Бородулю. В одной только Москве ежедневно отыскивалось не менее трехсот Бородуль.
Запонки Яна Шельмовского
А между тем Ян Шельмовский сидел у себя в номере в «Европейской гостинице». Против него у окна стояла женщина в глубоком трауре, лет тридцати, с усталым, бледным и гордым лицом.
Выражение лица этой женщины было бесконечно брезгливо.
— Перестаньте кривляться! — сказала она. — Мне некогда. Зачем вы позвали меня? Я должна торопиться. Он один… он болен… он ждет… Что вам нужно? Говорите скорее!
— Сущую безделицу, Матильда Эмильевна. Это отнимет у вас не больше минуты. Нам, видите ли, необходимо узнать, намерен ли господин Бородуля выполнять те обязательства, которые он взял на себя.
— Я уже сказала вам: нет, не намерен.
Ян Шельмовский схватился за голову.
От прежней его веселости не осталось и тени.
— Негодяй! — закричал он визгливо. — За сколько советских червонцев он продался этим каторжникам? И ты… и ты… продалась вместе с ним!
Он налетел на нее, словно бешеный бык. Она вскрикнула и в ужасе прижалась к стене. Казалось, сейчас он ударит ее. Но вдруг он остановился, и на лице у него заиграла улыбка.
— Вы так прекрасны, — сказал он галантно, — что на вас невозможно сердиться!
А потом, словно осененный внезапной мыслью, молниеносно схватил со стола ее маленькую кожаную сумочку и сунул туда что-то блестящее.
Она ничего не заметила и величаво направилась к выходу. Вдруг Шельмовский завизжал как зарезанный:
— Держите эту женщину! Держите ее! Она украла у меня бриллиантовые запонки!
Женщина посмотрела на него с изумлением и продолжала свой путь. В гостинице захлопали двери. Отовсюду сбежался народ.
Женщину задержали, обыскали и нашли в ее сумочке золотые, усыпанные бриллиантами запонки. Мнимая воровка была арестована.
Бородулина месть
Очевидно, Бородуля выздоровел, потому что через несколько дней он взбудоражил весь город новыми чрезвычайно оригинальными опытами.
Из опытов был особенно удачен один — над иностранным гражданином Я. Шельмовским.
Случилось это девятого августа в шестнадцать с половиною часов. Стоял чудесный тихий и солнечный день. Из вестибюля «Европейской гостиницы», разглаживая черные, как смоль, бакенбарды, величаво вышел иностранный гражданин Я. Шельмовский.
Не прошел он и нескольких шагов, как вдруг у него над головой появилось небольшое овальное облако, около полутора метров в диаметре, и из этого облака пошел дождь.
Шельмовский не обратил на него никакого внимания и зашагал по направлению к бирже, где у него было намечено важное деловое свидание.
Облако побежало за ним. Оно опустилось так низко, что его можно было достать рукой, дождь из него шел на одного только Яна Шельмовского. Над остальными небо было ясно. На площади Урицкого этот дождь превратился в ливень. Вскоре Шельмовскому стало казаться, что по крайней мере десять пожарных кишок направлено на него одного. Лицу его сделалось больно. Он прикрыл свои иззябшие щеки руками и побежал через мост.
А за ним — газетчики, собаки, торговцы, управдомы, трубочисты, кондукторши, татары, советские служащие.
— Дяденька! — кричали мальчишки. — Кидайся в Неву! Там обсохнешь!
И они юлили у него перед носом, чтобы хоть минуту побывать под дождем.
Куда девалась величавая осанка Шельмовского! Он съежился и бежал как безумный. Хуже всего было то, что от дождя вылиняли великолепные его бакенбарды. За минуту до этого они были иссиня-черные, а теперь стали пегие с зеленым отливом.
Но вот автомобиль. Ура! ура! Он вскочил внутрь и крикнул шоферу: «К бирже!» Ах, как хорошо в автомобиле. Но шофер открывает дверцу:
— Ступай, сукин сын, на улицу! Ты утопишь и меня, и машину!
И вот несчастный снова под дождем. На него глазеет весь город. Люди стоят шпалерами и беспардонно хохочут. Им-то хорошо, они сухие. Над ними, как говорится, не каплет. Отовсюду к нему тянутся стаканчики, кружки, бутылки и рюмки — каждому хочется зачерпнуть необыкновенной воды. Из Академии наук прибежали ученые: они энергично засеменили вокруг, измеряя температуру дождя специальными градусниками.
Впрочем, вскоре дождь прекратился, и Шельмовский вздохнул свободнее. Быстро взбежал он по ступеням биржи.
Должно быть, там ему сообщили очень приятную новость, потому что, вернувшись домой, он насвистывал самые бравурные марши, хотя с него текло, как с утопленника.
В тот же вечер Шельмовский телеграфировал синьору Малатесте дель Бомба:
«МЫШОНОК В ЗАПАДНЕ. ПРИШЛИТЕ ТЫСЯЧУ».
Малатеста дель Бомба ответил:
«ПОСЫЛАЮ ТЫСЯЧУ ПРОКЛЯТИЙ».