Бородуля
Шрифт:
Чугунов, как молния, кинулся вниз.
Бородуля найден
Что такое? Куда он попал? Какая чистота! Какой порядок! Он очутился в хорошенькой, оклеенной веселыми обоями комнатке. Если бы не глазетовый гроб, стоящий у правой стены — между виолончелью и шкафом — эту могильную яму можно было бы принять за нарядную комнатку избалованной хорошенькой девушки. Коврики! Занавески! Картинки! Канарейка в позолоченной клетке!
А вот и телефон. Что за черт! Телефон из могилы! Куда он ведет? К сатане?
Кладовая! Чего только в ней нет. Сельди, швейцарский сыр, консервы, сухари, сушеные фрукты, мед. И целая гора шоколада.
— Недурно устроился! — сказал Чугунов, засовывая себе в рот половину селедки. — Кругом жилищный голод, а он…
Чугунов развалился в кресле. По его дремучему лицу поплыла блаженная улыбка. Он нашел того, кого искал! Он разгадал загадку, которую не удалось разгадать никому, даже тов. Лейтесу. Он нашел Жеребца! Он нашел Канарейку! А вот и Медведь, о котором говорится в письме. Разостлан у камина как ковер. Но что это возле медведя на полу? Чугунов втянул в себя воздух, и лицо у него покрылось багровыми пятнами. Сорокаградусная! Недопитая бутыль сорокаградусной! Чугунов закрыл глаза и, как зачарованный, потянулся к бутыли. Ощупью схватил ее и, не открывая глаз, вылил себе в горло ее содержимое…
И вдруг услышал чей-то громкий храп.
Он вздрогнул. Храп из гроба.
Он поднял крышку и увидел Бородулю. Бородуля спал мертвым сном.
Да, он спал в гробу на московском Новодевичьем кладбище и мирно похрапывал, а Илья Чугунов, наклонившись над ним, созерцал его мудрый лик.
Мудрый? Едва ли. Скорее преступный. Обезьяньи скулы, низкий лоб, правое ухо как будто наполовину откусано — отталкивающее, тупое лицо хулигана!
Илья Чугунов направил на него револьвер и рявкнул пьяным басом:
— Эй, Бородуля, проснись!
Бородуля встрепенулся в гробу, приоткрыл один глаз и внятно произнес популярное ругательство.
Чугунов удивился: он и не думал, что великим ученым известны такие слова.
— Вставай! — заревел Чугунов.
Бородуля открыл оба глаза (причем оказалось, что на правом бельмо) и опять произнес те же слова.
— Не ругаться! — грозно сказал Чугунов. — Ты арестован.
Но ученый опять захрапел. Этот храп раскалил Чугунова до бешенства.
— Выходи из гроба, сукин сын! — заревел он таким оглушительным голосом, каким еще не ревел ни один чудотворец, желавший воскресить мертвеца.
Но великий ученый не слышал его. Он опять погрузился в сон. От его могучего храпа на столе чуть слышно дребезжали стаканы да шевелились лепестки цветов. Чугунов снова накрыл его крышкою гроба. В крышке было несколько отверстий, и задохнуться Бородуля не мог.
Вдруг зазвонил телефон.
— Слушаю!
Женский голос произнес равнодушно:
— Санька, айда на крышу. Ляпкин засыпался. Петьку угробили, Финкель дает десять червей.
Чугунов удивился: Финкель был скупщик краденого, знаменитый на Сухаревке.
— Нечего сказать, хорош ученый! — укоризненно произнес Чугунов по адресу лежащего в гробу Бородули.
Торжество Чугунова
И вдруг, под наитием спирта, в Чугунове заговорил дьявол гордости. Ему захотелось похвастаться своей необыкновенной удачей. В самом деле! Вы только подумайте! Все ищут этого Бородулю три месяца — шарят по всем закоулкам. И не находят нигде! А он, Чугунов, в два дня — сразу — без всяких хлопот накрыл его в его подпольной квартире.
И понемногу ему пришла в голову дерзкая мысль: а не звякнуть ли Лейтесу? Не вызвать ли его сюда, в подземелье? Пусть придет, поглядит, позавидует.
Нетвердой походкой подошел Чугунов к телефону и попросил соединить его с Лейтесом.
В кратких словах объяснил он Лейтесу, где он находится, и просил немедленно приехать на кладбище.
— Ладно, сейчас выезжаю!
Через пять минут дверь склепа загремела, и в могилу быстро вбежал Лейтес.
Чугунов хвастливо сказал ему:
— Ну-ка, поднимите эту крышку! Не бойтесь! Там вы увидите того человека, которого вы ищете три месяца и никак не можете найти.
Лейтес поднял крышку. Гроб был пуст.
— Вы пьяны! — презрительно поморщился Лейтес.
— Если бы я знал, что вы пьяны, я не приехал бы к вам.
Чугунов смущенно лопотал:
— Куда же он девался? Он только что лежал тут, в гробу…
— Кто такой? О ком вы говорите?
— Бородуля!
— Вы нашли Бородулю?
— Да, я нашел Бородулю!
Лейтес так и замер на месте.
— Не может быть! А каков он из себя?
— Обыкновенный хулиган. Рожа пьяная. На левом глазу бельмо…
Лейтес облегченно вздохнул.
— И правое ухо как будто надкусано?
— Да… надкусано. Но откуда вы знаете?
— Как же мне его не знать! Я за ним уже пятую неделю гоняюсь. Поздравляю вас, это знаменитейший из московских налетчиков.
— Как же его зовут?
— У него много имен, но кличка у него одна — Голопуп.
— Голопуп?! Санька Голопуп! Этот бандит, который в прошлом году?.. И этот Голопуп — Бородуля!
— Перестаньте городить чепуху. Лягте и проспитесь.
— Нет, это Бородуля. Идем и поймаем его! Он где-нибудь тут, за кустами!
Чугунов как молния кинулся к выходу. Но здесь ожидал его новый удар. Двери склепа оказались запертыми!
— Мы попали в западню, — сказал Лейтес.
Холодный пот выступил на лбу у Чугунова.
— Попробуем выломать дверь.
Но напрасно бились о железную решетку несчастные узники могильного склепа. Дверь не поддавалась.
Лейтес подбежал к телефону. Но телефон оказался испорчен.
Спасения ждать было неоткуда. Они в могильной яме, они отрезаны от всего человечества! Через неделю, когда у них истощатся скудные запасы съестного, они начнут умирать мучительной, медленной смертью.