Чтение онлайн

Лина не тронулась с места.

— Да, я люблю млекопитающих. Я люблю птиц. Я даже ничего не имею против рыб. Но вот рептилий я терпеть не могу. Я понимаю, это выглядит не слишком умно, однако...

От воды донесся странный лающий звук. Лина наконец перевела взгляд на пруд — и увидела маленькое существо, высунувшееся из воды.

— Это никакая не змея!

Выдра снова тявкнула, колотя по воде симпатичными перепончатыми лапами.

Лина поспешила выбраться из укрытия, то есть из-за спины Гадеса. Присев рядом с темным богом на корточки, она восторженно сказала:

— По-моему, это самое прелестное существо на свете!

— Только не говори этого Ориону, — предостерег ее Гадес. — Он уверен, что именно он твой любимчик.

Лина, на мгновение прижавшись плечом к его плечу, наклонилась к воде и пощекотала животик выдры.

— Орион — мой любимый конь. А эта малышка может быть моей любимой выдрой.

От прикосновения Лины выдра разразилась щенячьим визгом и фырканьем и завертелась в воде так, что во все стороны полетели фонтаны брызг; потом зверек стремительно бросился к краю пруда и исчез в маленьком водопаде.

— Я не хотела ее напугать.

Гадес улыбнулся, видя разочарование богини, и смахнул каплю воды с ее щеки.

— Ты ее и не напугала, милая. Просто выдры в Элизиуме ужасно застенчивы. Даже я никогда не видел их так близко. И уж конечно, ни к одной из них не прикасался.

Лина задумчиво посмотрела туда, где исчез прелестный зверек.

— А ты можешь заставить ее вернуться? Ты ведь бог.

Гадес расхохотался.

— Будучи богом мудрым, я знаю, что лучше не вмешиваться в естественный ход событий. К тому же ты преуспела гораздо больше в общении с этой малышкой, ты ее очаровала. Это ты звериная чародейка, а не я.

— Я вообще-то совсем не чародейка, — возразила Лина. — Я просто люблю животных, и они меня тоже любят.

— Млекопитающие, — уточнил Гадес, отводя с ее лица длинную прядь волос.

Лина наклонила голову, чтобы коснуться его руки щекой.

— Может быть, именно поэтому ты и меня зачаровала, волшебница. — Гадес осторожно провел большим пальцем по ее пухлой нижней губе.

— Никого другого я не хотела бы зачаровать больше, чем тебя, — услышала Лина собственный голос.

Она наклонилась вперед, навстречу его поцелую.

И когда что-то толкнуло ее в спину, она не вздрогнула, не вскрикнула и не оглянулась. Она просто протянула руку и не глядя погладила морду Ориона.

— Знаешь, люди несведущие могли бы подумать, что Подземный мир — идеальное место для тишины и уединения.

Гадес нахмурился, покосившись на жеребца.

— Они бы здорово ошиблись.

Орион фыркнул и встряхнул головой, потом снова ткнул Лину носом, обдав теплым дыханием ее шею.

Лина ухватилась за шелковую гриву, и Орион вскинул голову, помогая ей подняться на ноги.

Гадес сердито посмотрел на жеребца. Лина наклонилась, взяла Гадеса за руку и потянула; ему поневоле пришлось встать.

— Хочешь продолжить прогулку по Элизиуму? — спросил Гадес.

Лина приподнялась на цыпочки и поцеловала его в щеку.

— Мне бы очень хотелось увидеть как можно больше в твоих владениях.

Гадес обрадовался. Он наклонился, быстро и уверенно поцеловал Лину, а потом помог ей сесть в седло.

День прошел просто восхитительно. Поля Элизиума представляли собой бесконечное приключение; здесь безупречно сливались воедино красота и гармония. И везде, где проезжали темный бог и богиня весны, души умерших радовались Персефоне. Лина была тронута до глубины души, видя счастье, что вспыхивало на лицах призраков, когда до них доходила весть о посещении Подземного мира богиней весны.

Гадес постоянно держался рядом с ней, частенько понуждая Дорадо подойти ближе, чтобы можно было коснуться богини. С горьковатой радостью он наблюдал, как Персефона общается с умершими. Духи уважали и боялись его самого. Некоторые были искренне ему преданы — однако при появлении Персефоны вспыхивало невиданное веселье. Но он совсем не завидовал. Он все понимал. Да и как он мог не понять? Она ведь и в нем самом пробуждала точно такие же чувства. И снова темный бог удивлялся, что так долго мог существовать без нее. И ему невыносима была мысль о том, что будет с ним и с его миром, если она не захочет остаться. Дневной свет угас, и на ночном небе вспыхнули огнями души Гиад, когда они наконец добрались до земель, прилегавших ко дворцу. Гадес подвел Дорадо вплотную к Ориону и взял Персефону за руку. Она улыбнулась. Рука Гадеса была теплой и сильной, и Лина с удовольствием переплела свои пальцы с его; пока они ехали через знакомую сосновую рощу, Лина мечтательно вспоминала все, что они видели в этот день. Когда же впереди показался первый уровень садов, Гадес натянул поводья, останавливая Дорадо, и Орион тоже вынужден был остановиться, хотя и выразил недовольство громким фырканьем.

— Есть еще кое-что, что мне хотелось бы показать тебе сегодня, если хочешь.

— Конечно хочу, — кивнула Лина.

— Но тогда нам придется пройтись пешком. — Гадес заговорил таинственным шепотом.

Лина тоже понизила голос, как заговорщик:

— А что нам тогда делать с... — Она осторожно показала пальцем на двух жеребцов, настороживших уши и прислушивавшихся. — С ними?

— Предоставь это мне.

Он стремительно соскочил на землю и протянул руки, чтобы помочь спешиться Лине. Она скользнула вдоль его тела, испытав совершенно особое эротическое ощущение от того, что с одной стороны ее касался мощный бок коня, а с другой на мгновение прижался крепкий разгоряченный бог. Гадес наклонился к ней и, сначала легонько прикусив чувствительную мочку ее уха, прошептал:

— Думаю, нам пора избавиться от наших дуэний.

Он выпрямился и резко приказал обоим жеребцам возвращаться в конюшню; голос темного бога прозвучал так могуче, что даже листья на окружающих деревьях затрепетали в ответ. Орион и Дорадо мгновенно сорвались с места и помчались в сторону дворца.

Лина, вскинув брови, посмотрела на Гадеса.

— О! Это впечатляет. Я и не думала, что они сбегут так быстро.

Губы Гадеса дрогнули в усмешке.

— Это они от удивления. Я редко вот так им приказываю. На самом-то деле они довольно избалованы.

— Потом они тебе это припомнят.

— Возможно. — Гадес рассмеялся и взял Лину за руку. — Нам в ту сторону.

Он повел ее по дорожке, что бежала по краю садов. Они шли вдоль затейливой зеленой изгороди, подстриженной в форме повторяющихся конусов. Перед изгородью росли спящие сейчас цветы, и Лина старалась следить за тем, чтобы ее рука не оказалась слишком близко к какому-нибудь из бутонов. Когда Гадес сошел с дорожки и направился к кипарисам, окружавшим сады, Лина уже не могла сдерживать любопытство.