Блуждающие острова
Шрифт:
"Наплевать им на тебя... у них своя игра в этом предательском и предающем мире, вероломная, провоцирующая игра... историк, я ничего не имею против тебя, ты порядочный человек, но ты не бог... еврей говорил, бог нигде и везде, а ты вот он, ты дряхлый, смердящий старик... и только..."
Полковник глянул на историки и устыдился...
"Ладно, прости... интересно, где Ева?.. наверное, ищет нас... я ушел, не предупредив ее..."
"А она верит всему, что ты скажешь?.."
"Поверит... я-то знаю... но отговорки она не потерпит..."
"Ты любишь ее?.."
"А ты?.."
"Я ее обожаю..."
"Легко сказать, люблю... я не хочу лгать, но любовь - это фарс и трагедия... это не дар божий, это наказание...
Я любил тетю... не забуду ее страданий, потому что это невозможно забыть... эти судороги, икоту, слюни, слезы... она стонала, но уже не так душераздирающе громко... икнула, испустила газы, затихла... я подумал, заснула, сейчас проснется... нет, не проснулась... в слезах, рыдая, я подошел к окну, чтобы открыть створку, вижу в отражении ее тело, сползшее на пол, на спину, ноги задраны вверх... вот и все..."
"Кажется, поутихло... снег пошел... падает, падает..."
"С Адой было еще хуже... Рая утонула... ее тело нашли через неделю в камнях, раздувшийся труп без головы...
И это еще не весь мой подвал... ты не спишь?.."
"Опять я вижу трещины в земле и языки пламени, рвущиеся оттуда... все горит... деревья превращаются в свечи..."
"В шеренгу свечей..."
"Да... в шеренгу..."
"Историк, как ты здесь оказался?.."
"Я уже говорил, на меня написали донос...
Помню, я спал и услышал стук в дверь...
Увидев в дверях лицо участкового, я просто рухнул на пол... он меня убил... я лежал на полу и следил за игрой теней... глаза мои еще жили, но тело отказалось мне служить...
Меня просто ограбили, лишили кафедры, хроники, всего... кто я теперь?.."
"И кто написал донос?.."
"Не знаю... у меня лишь собственные подозрения и мнения..."
"За всем этим должен кто-то стоять..."
"Возможно, это секретарь ректора... он, не иначе... он всех построил, никто не открыл рта и не пикнул, опасались, что и с ними он поступит так же, как со мной...
Придет ад преисподней в движение ради таких, как он, чтобы встретить всех их при входе... обещаю... в глубины преисподней будет низвержена их гордыня и радости со всем шумом... рука бога уже простерта над ними, и кто отведет ее?.. рыдать они будут и выть в голос, но останутся покинутыми... некому будет ни спасать их, ни пугать..."
Историк говорил и постепенно погружался в сон и беспамятство...
* * *
Во сне историк бежал из города, и далеко забежал...
Были он тучным, стал тощим... еще и хромал...
"Что это?.. кажется, я слышу шум прибоя, крики чаек...
Вечер уже... а куда делся день?.. вот, ужас... было утро и уже вечер...
Такова участь беглецов... время для них, как пыль...
Однако пора возвращаться... воссяду на облако, поднимусь и увижу город, который сделался ужасом для меня...
Кто вспомнит обо мне?.. полковник, Ева... кто еще?..
Пошлет ли бог спасителя и заступника, избавит ли от ненависти и безумия преследователей?..
Пусть ночь превратится в ужас для них...
Пусть желание поразит их, снимет с них одежду... пусть ходят они нагие и босые, смятенные от того что видят: женщины лежат на земле ничком, а мужчины как всадники скачут на них..."
Историк встал, ступил в темноту, споткнулся, упал и заснул...
Очнулся историк на берегу моря...
Светало...
Мужчины и женщины лежали среди камней, погруженные в воду по пояс или по горло... прибой качал их, обнажая то грудь, то спину...
В замешательстве историк смотрел на это зрелище:
"Какой-то танец утопленников... или это видение, устроенное тем, кто все это создал...
Не смотри... отведи взгляд и видение исчезнет...
Не исчезает...
Кажется, кто-то зовет меня каким-то утробным голосом?.. или это прибой?.. да нет, он исполняет что-то похожее на реквием... чаек не видно, солировать некому... ну и ладно..."
Историк встал и пошел, хромая и покачиваясь по направлению к театру, где у него была назначена встреча с примадонной...
Он писал для примадонны ее замогильные записки...
У руин женского монастыря историк остановился... его внимание привлекла монахиня... она жила на паперти среди нищих, пела скорбные плачи, чтобы люди опомнились и вспомнили о боге перед лицом господа...
"Что она нарушила?.. какой закон преступила?.. почему она здесь?.. и кто проклял это место?.. проклятие поедает и город, и всех живущих в городе...
Немного их осталось...
Беда всем, ужас и яма...
А злодеи все еще злодействуют..."
Монахиня прошла мимо, покачиваясь от слабости... скрылась в руинах...
"Упадет она на ложе, и уже не встанет...
Однако уже поздно, солнце зашло... луна вышла, покраснела, устыдилась зрелища руин...
Кто превратил дом бога в груду камней?..
Колокола не прославляют бога звонами... подавлено ликование...
Кто унизил бога, стены дома его обрушил?..
Никто уже храм не восстановит...
Видит ли все это бог?.. видит... рука его уже поднята... все разрушители умрут, и всякая память о них сотрется...