Блог
Шрифт:
Двери вагона захлопнулись, и поезд тронулся к следующей станции, а Николай замер спиной к перрону, не решаясь обернуться…
Досчитав до трех, Николай решительно двинулся в сторону выхода. Станция была той же, но пассажиры изменились. Он и забыл, как все выглядело: серо и невыразительно. Зато Николай выделялся из толпы: в дорогой легкой дубленке, с элегантным пластиковым чемоданом на колесиках, который встречные с интересом разглядывали.
«Чемоданов, что ли, не видели? — бурчал Николай. — Впрочем, таких однозначно не видели: иностранцы ходят по метро только группами с фотоаппаратами, а не в одиночку с багажом. Надо сверить часы. Над тоннелем светится 14:02, на моих столько же. Отлично, часы Баба синхронизировала. Осталось выяснить, какой сейчас год и день…» Вопрос был не праздный — идти он мог только домой, а в это время дня все обычно на работе. Зайти из метро к «себе» в райком? Не годится, возникнет много ненужных вопросов. Да и мало ли, что будет, если он столкнется с собой молодым? Правда, здесь он полагался на Бабу: скорее всего, это она предусмотрела.
Николай вышел на улицу — начало Новокузнецкой — и застыл, озираясь. Ему хотелось поглубже вдохнуть в себя этот воздух прошлого, эти запахи молодости. Москва была просторна, нетороплива и малолюдна. Точнее — маломашинна. Эту Москву не теснили палатки и магазинчики. Огромная площадь Павелецкого вокзала была пуста и просторна, над ней не нависали громады офисных новоделов «а-ля» сталинский ампир. Тротуары находились полностью во власти пешеходов, а Садовое кольцо можно было перейти поверху, не сильно рискуя. И никакой рекламы. Привычное давление забитой толпой, машинами и рекламой улицы стало спадать, пока не улетучилось совсем. Губы Николая расплылись в умильной улыбке, а затем, собравшись в трубочку, стали насвистывать «Мой адрес — Советский Союз». Он подхватил чемодан и знакомыми переулками двинулся в сторону дома.
«Эх, Бабуся, — припевал про себя гость из будущего, — спасибо тебе, дорогая, какая Куба сравнится с таким приключением?! И три недели, и три месяца могу тут благоденствовать, денег по их меркам у меня даже больше, чем нужно, все возможные ходы записаны наперед. Да я тут буду царь, бог и воинский начальник! Ладно, сегодня у меня день приезда: обустроюсь, пообщаюсь со старыми друзьями, поучу их уму-разуму, а дальше — видно будет…»
До дома Николай дошел быстро и без приключений, веселился, встречая на себе изучающие взгляды прохожих и читая совсем не такие частые, как казалось когда-то, плакаты наглядной агитации: «Слава Великому Октябрю!», «Решения XXVI съезда КПСС — в жизнь!», «Ленинизм — наша сила!», «Коммунизм — это молодость мира!»… Хороша агитация: такую замечательную идею продать не смогли! Социализм — это же товар самого массового спроса! Дали бы нам в отдел пропаганды пару пиарщиков и рекламщиков из любого будущего агентства, может, и с перестройкой бы все обошлось…
Николай позвонил в дверь без особой надежды на отклик. Однако через минуту дверь открыли — это была Татьяна.
— Привет! — обрадовано воскликнул гость, широко улыбаясь. Эта Татьяна была свежее и ярче той, что жила в его памяти.
— Здравствуйте… Вы к кому? — Татьяна не сводила глаз с Николая. В дверь выглянул Симутин-младший.
— Привет, Коля, ты уже вернулся?! — спросил он.
— Как видишь, Васек, — улыбка Николая растянулась еще шире, — Тань, дашь войти или так и будешь держать меня на пороге?
— Коля, это в-в… ты?
— Я, я, принимай гостя из будущего!
— Так, значит, это была правда?!.
— Ага, значит — после, — заключил Николай.
— Что — после?
— Я прибыл после Петькиного визита к нам. Давно это было?
— Этим летом…
— Коль, а папа где? Он когда вернется? — подключился к разговору Вася.
— Ну-ка, брысь в постель! Бегает босой с температурой! Входи, Коля. У тебя есть ключ от твоей комнаты? Откуда же! Погоди, я тебе запасной принесу, — засуетилась соседка.
— Да подожди ты с ключом, — осадил Николай, — уточни лучше дату.
— Второе ноября 1983 года, а ты что…
— А я еще не успел выяснить. А день недели какой? И, кстати, Я с Петькой сейчас где? На работе?
— Сегодня вторник. Вася приболел, я взяла больничный, поэтому дома. А ребята вчера в командировку уехали на БАМ, на целый месяц с инспекторской бригадой ЦК. Ой, ну неужели же ты действительно из будущего?! С ума сойти! Ты как вообще, надолго?
— Нам, путешественникам во времени, помыть бы руки с дороги и переодеться. Времени на ответы-вопросы у нас с тобой вагон, так что тащи ключ от комнаты и накрывай гостю стол.
Николай быстро распаковал чемодан, сменил офисный официоз на джинсы и свитер, посетил ванну, на его нынешний взгляд молившую о ремонте, и пришел на кухню. Там вкусно пахло борщом, стол был уставлен советскими деликатесами: рижские шпроты, венгерская салями, финский плавленый сыр, азербайджанские маслины, коробка московских конфет ассорти, молдавский коньяк «Белый аист». И невероятно роскошная баночка черной паюсной икры.
— Ого! — воскликнул гость. — Откуда дефицит?
— Ребята в пятницу заказ получили к празднику. Я вот все и вывалила. Ты небось привык ко всему этому, мне Петя рассказывал, как у вас богато… А я ведь ему сначала совсем не поверила, возмущалась, что он меня за идиотку принимает. Не приходит домой ночевать и такими глупостями оправдывается! Я еще удивлялась, ничего правдоподобнее соврать не мог? А когда наши корейский «Боинг» сбили, про который Петя за пару недель до того рассказал, я сильно задумалась, но все равно до конца поверить не могла… А ты, кстати, ему почти сразу поверил, помнишь?
— Нет, я… — начал Николай и запнулся. С ним происходило странное: в памяти стал всплывать разговор, которого мгновение назад в его жизни не было. Причем он припоминал все детали беседы: как сначала подумал, что Петя «двинулся», потом, шутки ради, стал спрашивать о том о сем… Петр отвечал так уверенно и с такими подробностями, что Николай засомневался: слишком сложная и нелепая легенда для банального адюльтера. Когда же стали подтверждаться все Петины прогнозы, он поверил окончательно… «Что за наваждение?! Ведь этого со мной не происходило! А память утверждает, происходило. Вот, значит, как задним числом меняется история: мы просто получаем новые воспоминания. Интересно. А состояние дежавю — это, наверное, осколки наших воспоминаний о пережитом ранее в измененной реальности…», — да, помню, конечно. Это же было в моем прошлом.
В этот момент в кармане дубленки, повешенной в прихожей, зазвонил мобильник! Николай аж подпрыгнул со стула и кинулся отвечать. Звонила Ксюша:
— Кицюля, ты еще не в самолете?
— Слушай, сколько раз тебе говорить: не называй меня этим дурацким словом! — мгновенно вскипел он, забыв о потрясении от звонка.
— Ну, солнышко, не сердись, я хотела извиниться за вчерашние капризы. Я была неправа, золотко, конечно, тебе надо отдохнуть ото всех, и от меня тоже. Ты меня прощаешь?
— Проехали, я забыл, — буркнул кандидат в мужья.
— Счастливого пути! Не забывай свою девочку. Можно я буду тебе иногда звонить?
— Тебя забудешь! Лучше не звони, там большая разница во времени: у вас день, у нас — глубокая ночь. СМСки пиши, а лучше на мыло. Слушай, Ксюша, сделай доброе дело, закинь мне на обе симки побольше денег, я местные ставить не буду. Всех предупредил, а все равно же будут на мой номер звонить. Все, пока.
— Чмоки, милый!
Николай задумался: «Раскусила меня, хитрюга. Ох, как ей хочется замуж за олигарха! Представляю, какие будут мне „чмоки“ после проставления штампа в паспорте. Нет худшего тирана, чем вчерашний раб… Но телефон! Как это он работает?! Межвременной роуминг?! Ну и дела!!! Получается, я в прошлом с мобильной связью и Интернетом! Тем интереснее…»