Чтение онлайн

— Да ты о чем вообще говоришь!..

— Так вот представь, как на глазах у их родителей болезнь мучает ребенка, так же как те бандиты моего Васю. Их что, не жалко?!

— Мир несправедлив, Петя, ты же прекрасно знаешь. Всем не поможешь.

— А всем и не надо. Хотя бы одному! Даже один оправдает твое существование. Мир несправедлив… И ты, и я, мы тоже часть нашего мира, это и наша несправедливость. В чем, в конце концов, смысл твоей жизни? Заработать и спрятаться? Ну, даже если не надо прятаться. Заработал, еще заработал. Что дальше? Иллюзия смысла заполнит суетой всю жизнь, и что в конце? Хоронить будут голым и мертвым! А что после тебя?

— А мне все равно, что после меня. Сейчас меня волнует, что во время меня. Петя, я тебя послушал, говоришь ты все правильно, но на повестке дня другие вопросы: как быстрее унести ноги, чтобы окончательные итоги не пришлось подводить уже завтра. По крайней мере, мне. Я очень хорошо понимаю тебя, то, что тебе здесь не нравится, но что делать? Назад дороги нет. Или ты ее знаешь? Судя по всему, Баба, которая тебя сюда закинула, знала, но ты…

— Баба!!! Колька!!! Вот она — мысль, мелькала же! Ведь она мне сказала, что завтра, то есть сегодня, «аккурат в это время» — было где-то полседьмого — назад поедет! Коля, я возвращаюсь. Слушай, давай и ты со мной. Лучше к своим, чем в чужие страны.

— Нет, Петя, я у вас не свой, и то время мне уже чужое… Думаешь, получится?

— А как же, Коля, все, что она бубнила, все было со смыслом… Дружище, я мир переверну! Я же все знаю, теперь все по-другому пойдет!

— Нет, Петя, не пойдет. Мы сейчас находимся в «перевернутом» тобой мире. Этот мир — результат и твоих трудов. И он тебе не нравится. Да и что ты один сможешь?

— А мне кажется, что изменить получится многое. Как минимум у моей семьи судьба сложится иначе. И потом, я не один буду. Ты мне поможешь.

— Я же сказал, я остаюсь.

— Да не ты нынешний, а ты тогдашний — заворг райкома!

— Хочешь сказать, я поверю, что ты не загулял на сутки, а путешествовал во времени?!

— Поверишь. Не сразу, а через время. Я ведь знаю, как все будет, а будет такое, во что поверить, до того, как оно случится, невозможно. И кстати, может, ты подаришь мне свой волшебный телефон, вот он точно будет лучшим доказательством.

— Вариант! Закачаем побольше информации… Слушай, да если бы я заранее знал, как все будет, когда «черный вторник», а когда дефолт, я бы сейчас был самый богатый человек на планете! Так, нельзя терять времени, оно — большие деньги!

Уже в пять друзья стояли на платформе метро Серпуховская.

— Слушай, Петя, ты как думаешь, кто она, колдунья?

— Лахесис.

— Кто?!

— Лахесис. В институте я писал диплом по древнегреческой мифологии. Лахесис — одна из Мойр. Мойры — дочери Зевса, богини судьбы. Так вот, из трех именно Лахесис олицетворяет случайность, возможность вариаций судьбы, возможность что-то в судьбе изменить. Я уверен, это она.

— А как со своими богинями разбираться будешь? С Танькой останешься? А как же Светлана Юрьевна?

— Своих не брошу! А Света… Она без меня не пропадет…

Когда на часах метро было уже 18.20, Петра колотила нервная дрожь. Логика подсказывала, что если все будет, как он предполагает, то есть еще несколько минут, но сердце от волнения выскакивало из груди.

Электричка вылетела из тоннеля и издала пронзительный гудок. Она!

Теперь Баба сидела к выходу спиной, поэтому она обернулась и так же, как накануне, поманила рукой. Петр вошел в вагон и остановился, придерживая дверь. Его друг стоял напротив.

— Коля, может, все-таки со мной?

Тот медленно покачал головой, подошел к Петру и, оставаясь на платформе, обнял друга. «Осторожно, двери закрываются. Следующая станция Тульская». Петр упер ногу в угол двери и держал ее, пока длились объятия.

— Товарищи пассажиры, — раздался голос машиниста, — отпустите двери! Будем стоять, пока не отпустите.

«Товарищи»… Эта электричка точно домой. Петр еще раз вопросительно взглянул на друга, тот снова покачал головой. Тогда Петр убрал ногу и махнул на прощание рукой. Движение оказалось обидно неловким: он зацепил полу пиджака и выбил из бокового кармана подаренный айфон, который вылетел на платформу. Двери захлопнулись, и поезд начал набирать скорость.

— Ну что, милый, узнал, где соломку нужно стелить?

— Да. Спасибо вам огромное! Вы мне подарили день на черновик. Один день, длиной в 26 лет. Спасибо.

— Знаешь теперь, как дальше жить будешь?

— Только начинаю понимать. Но точно знаю, что…

Грохот поезда заглушил слова Петра, а выходить ему было уже на следующей остановке, чтобы вернуться назад, домой.

Николай катил чемодан по раздолбанному асфальту площади Белорусского вокзала и чертыхался на чем свет стоит. Он клял московские пробки, из-за которых пришлось тащиться до метро пешком. Клял метро, в котором не был уже несколько лет, и потому не знал, что на Белорусской ремонт: перейти с кольцевой на радиальную можно только по улице… Вру, последний раз он был в метро полгода назад — провожал Петра в светлое прошлое.

Он клял банк, который черт угораздил расположиться на Большой Грузинской — в эпицентре московских пробок. Он клял Кубу, заповедник социализма, где ходят доллары, но крупные купюры не разменять, а кредитные карты мало где принимают. Это были слухи, но рисковать не хотелось: лучше дома потерять пару часов, чем оказаться в чужой стране теоретически при деньгах, а фактически без средств к существованию. Его злил тяжелый чемодан. Обычно он брал в путешествия больше денег и меньше вещей, но сейчас пришлось правилу изменить. В тропиках весь гардероб: шорты, майка да сандалии, все остальное, если понадобится, покупается на месте. Но в социалистических тропиках в дефиците могут оказаться самые неожиданные вещи, и плевать, что у тебя есть деньги на их покупку, их просто нет в продаже! Еще ему рассказали, что на Острове свободы в ноябре температура иногда падает до 10 градусов при отсутствии отопления. Без теплой одежды не спасут ни ром, ни… Именно ИМ, по советам бывалых людей, Николай вез килограммы сувениров: парфюмерия с косметикой, колготки, джинсовые тряпки серии «Поддержим отечественного производителя!».

На свете есть много мест, куда стоит съездить. Кубу определили события последних месяцев. Визит из прошлого перевернул жизнь Николая. Теперь он был готов верить в любые чудеса. Так что, когда его не выпустили за границу, из-за смешного штрафа в 100 рублей, Николай не особо расстроился. Не стал даже предъявлять претензий человеку, оформлявшему документы. О нем — особо.

Алексей Егорович Яцко, бывший полковник КГБ-ФСБ (утверждающий, что в «конторе» бывших не бывает), уже не один год являлся партнером Николая во всех его делах, выполняя не очень и очень деликатные поручения в сфере взаимоотношений бизнеса и государства. Егорыч был против задуманного Николаем побега. Будучи вице-президентом крупного банка по вопросам безопасности, ветеран спецслужб был уверен, что никто не простит Николаю его долгов. Наш земной шарик настолько мал, утверждал он, что какой-нибудь микроб на нем еще спрячется, а российский бизнесмен, «кинувший» банк на столь круглую сумму, вряд ли. По мнению Николая, Егорыч был человеком удивительным. Любые его бизнес-начинания были успешны. Невероятным чутьем Егорыч всегда знал наверняка, где можно много заработать. Огромные деньги легко приходили ему в руки, но так же легко он их и терял. Человек старта — как про себя окрестил его Николай — был воспитан в лучших традициях КГБ СССР: он не верил никому, а вести бизнес самостоятельно патологически не мог. Сколько раз Николай предлагал ему делать бизнес совместно, столько же раз Егорыч отказывался и столько же раз терпел неудачу. Бедным он, конечно, не был, но и олигархом не стал. А мог бы.