Битва
Шрифт:
Машина подъехала к таможне.
– Махмуд – он же Сергей – сейчас на втором этаже, в кабинете начальника. Выйдет через пару минут.
– Кистень, Оглоблин, Гнибеда, на выход. Брать объект в коридоре, жёстко, не церемониться.
Оперативники быстрым шагом направились к таможне. Толкачёв обернулся:
– Владимир Анатольевич, я что-то не понял. То, что вы мысли чужие читаете, это мне известно. Но как вы про Махмуда узнали, где он?
– Вам всё расскажи! Я сейчас на пару-тройку минут вперёд события вижу. Вот сейчас автобусы с силовиками к порту подъезжают, будут по рации с вами связываться.
Подполковник ответить не успел, как в кармане его пиджака подала голос рация. Оставшиеся в машине оперативники постарались скрыть удивление.
– Подъехали – куда дальше?
– От въезда прямо сто и пятьсот направо, двухэтажное здание таможни. Увидите наш микроавтобус. Всем находиться внутри, не выходить. Как поняли?
– Поняли отлично, конец связи.
Рация щёлкнула ещё раз.
– Первый, объект взяли. Куда его?
– В машину.
Через несколько минут показались два оперативника. Перед собой они вели таможенника – его руки были заведены назад и скованы наручниками. Видимо, без шума не обошлось, потому что к окнам прилипли любопытствующие.
Подполковник выругался: среди сотрудников таможни могли быть люди из группы Махмуда.
Задержанного террориста втолкнули в микроавтобус и усадили на сиденье.
– Вы ещё ответите за самоуправство! – сразу заявил он.
– Мы уже испугались! – не удержался кто-то из оперативников, а остальные рассмеялись.
– Добрый вечер, Махмуд! Когда приходишь в гости, надо здороваться!
– В гости в наручниках не ходят! К тому же вы ошиблись, я не Махмуд, а Сергей.
– Да? А похож как две капли воды. Документы купил или подделал?
– А не пошли бы вы…
– Ай-яй-яй, нехорошо ругаться.
Володя закрыл глаза. Толкачёв специально провоцировал Махмуда, стараясь вывести его из равновесия, обозлить. В таком состоянии человек может сорваться, сказать лишнее, и Володе надо было уловить мысли Махмуда. А у того в голове их целый рой.
«Кто они такие? Полиция? Мне их бояться нечего. Взяток я не брал, арестовывать меня не за что. ФСБ? Очень похоже. Магомеда взяли? Второй день на связь не выходит: неужели раскололся? Но на него это не похоже. В чём меня подозревают? Если приехали за мной, зачем стоят эти два автобуса?»
Сидя за спиной Махмуда, Володя набивал на ноутбуке текст. Оперативникам мысли террориста неведомы, а текст им поможет.
– Сам расскажешь, где контейнер?
– Да здесь их полно, вся площадь контейнерами забита. Вас какой интересует?
– Ты дурака не валяй! Мы не из полиции, если ты ещё не понял. – Подполковник сунул под нос Махмуду удостоверение. Тот успел прочитать только «Федеральная служба безопасности» и увидел фото владельца.
– Ты знаешь, о каком контейнере речь, – внутри него снаряд с химической начинкой. Полагаю, вывезти его ты ещё не успел?
Для Махмуда вопросы Толкачёва стали неприятной неожиданностью, за ними явно прослеживались сведения о подготовке теракта.
«Всё-таки Магомед сдал меня! Иначе так быстро они на меня не вышли бы. Но как им удалось расколоть Магомеда? Или они применяли спецсредства для развязывания языков вроде скополамина? Вах! Тогда беда! Магомед знает много, но не всё. Буду молчать. Чтобы найти снаряд, им надо полгода. К тому же слухи о моём аресте быстро разлетятся по порту, и на такой вариант есть знакомый, Курбан – он знает, что делать. Через час или два ФСБ уедет. И тогда Курбан вытащит снаряд и устроит взрыв. Для меня это даже хорошо, у меня будет алиби. Я буду в тюрьме или изоляторе, а для суда или присяжных это будет аргументом для защиты».
Володя закончил набивку текста и дал прочесть его Толкачёву. Подполковник, ознакомившись, кивнул и обратился к задержанному:
– Махмуд, чего тебе не хватало? Вон в таможенники пролез, зарплата хорошая, работа непыльная. Небось ещё и взятки берёшь? Зачем тебе кровь? Пожизненное ведь получишь, если до суда доживёшь.
«Доживу! Сейчас не тридцать седьмой год и пытки запрещены. Курбан сейчас на работе или отдыхает? Хоть бы людей из группы увёл из порта. Шайтан! Магомед знал в лицо и по именам почти всю группу! Нет, не всю: что это я так занервничал?»
Наблюдая за Махмудом, Володя решил действовать активнее. Он сосредоточился и вошёл в сознание Махмуда, в его мысли. Сейчас главное – найти снаряд, вырвать ядовитые зубы у гадюки. Задержать же членов группы – дело времени. В отделе кадров должны быть фото. Документы наверняка липовые, но по фото задержать человека на железнодорожной станции, в аэропорту или на посту ГИБДД вполне реально.
«Снаряд, где снаряд?» – попытался надавить на задержанного Володя.
Махмуд схватился за голову:
– Вай! Кто здесь?
Володя усмехнулся: Махмуд почувствовал, что в его голове ковыряется кто-то чужой.
«Шайтан в твоей голове! Ты совершил неугодное Аллаху дело, и он от тебя отвернулся. Ты не попадёшь в сад с гуриями, а будешь проклят! Говори!»
«Нет, лучше я откушу себе язык!» – В истерике Махмуд начал биться головой о стойку микроавтобуса, и Володя потерял с ним контакт.
Террориста схватили и приковали наручниками к поручню.
– Владимир Анатольевич, выйдем, – предложил подполковник.
На улице они отошли на несколько шагов от машины.
– Что?
– Упёрся Махмуд. «Лучше язык себе откушу, но ничего не скажу». Он понял, что кто-то шарит у него в голове, биться начал. Контакт потерян.
– Чёрт! Не предполагаешь, где контейнер находиться может?
– Иван Саввич, пословица на этот случай есть: «Если хочешь что-то спрятать, положи на видное место».
– Не хочешь ли ты сказать, что снаряд спрятан в железнодорожном контейнере? Да их здесь тысячи! Чтобы все осмотреть, не один месяц потребуется.