Чтение онлайн

Поэтому дети были вынуждены писать в стаканы, которые им дали взрослые заложники, и пить свою мочу.

Штурм начался ровно через два часа после того, как президент

Алании Дзасохов, впервые с момента захвата заложников, вышел к cвоим избирателям и пообещал: 'Штурма не допустим'. Почему-то мы все поверили. Не будет. Наверное, потому, что это самый страшный из всех возможных сценариев. К тому же в четверг Руслану Аушеву удалось вывести трех женщин с грудными детьми, а вслед боевики выпустили еще двадцать женщин и детей от грудного возраста до полутора лет. Этого никто не ожидал, и появилась надежда, что завтра – 3 сентября – удастся уговорить террористов принять пищу и воду для заложников и, может быть, даже вывести из школы детей.

Понятно, что всегда и везде в случаях захвата заложников готовятся к возможному штурму. Но уже потом осетинские эмвэдэшники признаются, что именно штурм был самым вероятным сценарием развития событий. И к нему усиленно готовились. Майор ВД Алании Георгий прямо сказал, что приказ о подготовке к штурму отдал именно Дзасохов.

За подготовкой к штурму мы наблюдали 2 сентября. Из ближайших к школе многоэтажных домов были выселены практически все жители. На крышах короткими перебежками перемещались наши спецназовцы.

Профессиональное училище N48 (недалеко от школы) было переоборудовано в штаб, где обосновались спецслужбы и военные 58-й армии. Тут же был раскинут полевой госпиталь, который так и не пригодился. Подогнали технику, бэтээры, танки: В Беслан прибыли практически все группы захвата – 'Альфа', 'Вымпел', спецназ ГРУ,

ОМОН, СОБР и т.д.

По словам работников МВД и спецназовцев, с которыми удалось переговорить, подготовка к штурму шла активно. О том, что власть склоняется именно к этому варианту, свидетельствовал еще один факт: с боевиками, по сути, не велись переговоры, даже формальные их требования никто не собирался выполнять. Нам объясняли: 'Непонятно, чего они просят'.

Но с самого начала боевики потребовали, чтобы на переговоры в школу пришли Дзасохов, Зязиков, Леонид Рошаль и Мухарбек Аушев

(депутат Госдумы). Дзасохов то ли сам не захотел, то ли получил приказ – и в школу не пошел. Леонид Рошаль вылетел в Осетию тут же, но в школе так ни разу и не был. В основном детский врач успокаивал взрослое население Беслана. О Зязикове прошла информация, что 1 сентября он отключил мобильный телефон на середине разговора с

Дмитрием Рогозиным и с тех пор на связь не выходил. В четверг начальник информационно-аналитического отдела осетинского парламента

Фатима Хабалова пояснила, что Зязиков в Испании. На вопрос об исчезновении Зязикова Асламбек Аслаханов сказал, что 'за него не отвечает'. Потом выяснилось, что Мурат Зязиков все-таки прилетел в

Аланию, но – уже после штурма. Мухарбек Аушев, обладающий огромным влиянием на ингушскую диаспору, 1 и 2 сентября грипповал. Третьего он передал через одного из журналистов заявление, что готов приехать на переговоры. Оно прозвучало за двадцать минут до штурма. Прибывшие в Беслан депутаты Госдумы Дмитрий Рогозин и Михаил Маркелов не сделали попытки пойти к заложникам, как, например, это делали депутаты прошлого созыва во время 'Норд-Оста'.

Вообще все это время ощущался серьезный дефицит общения руководства с народом. И даже неожиданный, почти тайный двухчасовой визит Владимира Путина уже после штурма не успокоил возмущенных жителей Беслана.

Руслана Аушева боевики не требовали, он прилетел в Беслан сам.

Очевидцы рассказывали, как он заходил в школу. Он позвонил на подходе, потом сделал второй – контрольный – звонок. Сказал: 'Я иду'. После того как Аушев вышел и вывел заложников, никаких комментариев он не давал. Только стоявший в двух шагах от машины

Аушева осетинский милиционер сопровождения услышал, как Руслан

Султанович сказал: 'Правительство всех сдало'.

'Штурм случился'. Именно так выразился Асламбек Аслаханов. Что бы ни говорили президент России и другие представители спецслужб, случилось самое худшее из того, что могло произойти. Так считают в

Беслане все.

Существуют две точки зрения на вопрос: был ли штурм спланированным или спонтанным? Специалисты говорят, что заявление

Дзасохова за два часа до штурма и последующие заявления о том, что к пяти часам планировались переговоры с боевиками о передаче пищи и воды заложникам и об освобождении еще одной группы детей, – хорошее прикрытие. Многие иностранные журналисты высказались по этому поводу вполне однозначно: в своих репортажах они выразили недоверие официальной версии о 'случайности' штурма. С другой стороны, слишком много фактов говорит в пользу обратной версии – слишком плохая организация, в результате которой боевые действия на территории школы начались неожиданно для всех.

В 13.30 родственники заложников и журналисты находились около

Дворца культуры. Никто из нас не знал, что около 13.00 четверо сотрудников МЧС по договоренности с боевиками прошли на территорию школы за телами погибших. (В первый день боевики расстреляли практически всех захваченных взрослых мужчин и выбросили трупы из окон.) Когда эмчеэсовцы зашли на территорию школы, внезапно из-за их спины по направлению к школе раздались несколько выстрелов – и сразу же за этим последовал сильнейший взрыв в спортзале. Следом за ним – второй взрыв. У спортзала упала стена, в образовавшиеся отверстия выбежали дети. Террористы стали расстреливать детей в упор. Им ответили местные 'ополченцы'. (Так почему-то здесь стали называть городских милиционеров, которые в большинстве своем были одеты в гражданское.) Спецслужбы так и не смогли прогнать их за оцепление.

Судя по всему, именно они произвели спровоцировавшие штурм первые выстрелы. И сразу же ополченцы бросились прикрывать детей.

Только через несколько минут к школе подбежали сотрудники групп захвата. Многие из них были без бронежилетов и шлемов. Одним из первых погиб от ранения в грудь боец спецназа. Позднее специалисты скажут, что ополченцы – самая большая ошибка в этой операции. Но отогнать бесланцев от школы было просто невозможно: даже пожилые женщины бежали на звуки штурма, не отставая от мужчин:

Взрывы были сильными, сработала сигнализация у автомашин, задрожали стекла ДК, отдача пошла в землю. Взрывы отличались от выстрелов из гранатометов, к которым за два дня все уже привыкли.

Сразу же за взрывами началась перестрелка, ОМОН стал отгонять людей с открытого пространства, которое хорошо простреливалось. За оцеплением начали передвижение спецназовцы, которые, очевидно, были совершенно не готовы к такому развитию событий и находились довольно далеко от школы.

Перестрелка уже не затихала. Вдалеке около штаба были видны машины 'скорой помощи', быстро передвигались люди, кто-то крикнул: