Чтение онлайн

Мы просили остановить стрельбу. Звонили. Они говорят: 'Мы остановили стрельбу, это вы стреляете'. А мы по своим каналам даем команду: 'Никакой стрельбы, прекратить огонь!'. Но там еще оказалась

'третья сила' дурацкая, я не знаю, как они там оказались, сейчас выясняем. Какое-то 'народное ополчение' с автоматами, которые решили освободить заложников сами. И они стреляли по этой школе!

То есть получается: официальные не стреляли, захватчики не стреляют. Мы кричим друг другу: 'Кто стреляет?': А эти, из школы, говорят: 'Ну всё, значит, надо взрывать'. И начали: Они решили, что это штурм! И – пошло: Тогда только команду о штурме и отдали…

– А как могло по-другому развиваться, по вашему плану?

– Мы ждали, что приедет Аслаханов. Я хотел с Аслахановым зайти к ним туда. Было заявление Масхадова.

– Масхадов вам передал свое заявление?

– Нет, мы вытащили из интернета. Очень хорошее заявление: что

'мы с детьми не воюем', пятое-десятое, чеченские бойцы воюют за независимость, а не с детьми и женщинами.

Я, когда прочел это заявление, хотел показать им. Когда я с ними разговаривал, говорю: 'С кем переговоры?'. Они говорят: 'С

Масхадовым'. Я и хотел показать им: вот Масхадов заявляет. Что дальше? Освобождайте!

Пока Аслаханов летел, я нашел в Лондоне Закаева и говорю:

'Ахмед, если ты хочешь еще иметь какое-то лицо – помогайте освобождать людей. Согласен?' – 'Согласен'. – 'Тогда принимайте решение политическое'.

Они приняли решение, и вышел с заявлением Масхадов. Это заявление я и хотел отдать этим захватчикам.

Но когда Аслаханов приехал, уже все закончилось. (По сведениям редакции, Аслаханов сначала вылетел в Москву, а затем уже в Беслан.)

Замысел был такой. Они дали письмо к президенту Путину.

– Они вам передали письмо, да, Руслан Султанович?

– Да, мне лично.

– А в письме – основное требование?

– Ну, как всегда: тот же Буденновск. Вывести войска, контроль стран СНГ за ситуацией в Чечне: И мы им говорим, чтобы смягчить ситуацию: 'Ваше письмо будет передано президенту Российской

Федерации'. Надо было как-то развязать узел. Самое главное, вот я здесь скажу честно, – мы хотели детей спасти. Остальное – 'дома разберемся'.

– Ну естественно.

– И они даже просили, они дали свой телефон в школе, чтобы хоть какой-то федеральный министр позвонил, чтобы он там поболтал с ними.

И с этой бестолковой стрельбой неизвестных гражданских, все сорвалось.

В общем, штурм не готовился. Это все вранье, все, что говорят: штурм готовили: Никто к штурму не готовился. Я там был, штурм не готовился. Уже когда пошла эта х:ня, пришлось действовать военным.

Они мне по телефону кричат: 'Нас штурмуют!'. Мы говорим: 'Вас не штурмуют! 'Альфа' вот стоит, все стоят'. Мы говорим: 'Вас не штурмуют, успокойтесь там'. Они говорят: 'По нам стреляют, нас штурмуют! Мы взрываем!'.

– Вы по своей инициативе приехали?

– От штаба была просьба, и я полетел туда.

– А почему не пошли Зязиков, Дзасохов, которых они просили?..

– Задай этот вопрос им лично. Единственное, что я знаю, что мы потеряли около полутора суток, пока там решили, кто пойдет. Вот то, что я тебе могу сказать честно, по-офицерски. Значит, у них было, я так понял, трое суток. Такая задача у них поставлена была: если через трое суток вопрос решается – или туда, или сюда. А мы потеряли около полутора суток на то, чтобы выяснить, кто пойдет.

– Они с вами в масках разговаривали?

– Нет. И они все на русском разговаривали. По телефону – на русском, в школе – на русском. Я говорю: 'Давайте на вайнахском'.

Они отвечают: 'Нет, говорите на русском'.

– А почему, как вы думаете, двое суток нам говорили, что там заложников – человек двести-триста?

– Но ты же сам знаешь, всегда цифры эти в политической ситуации задействованы. Я, когда зашел в зал спортивный, чтобы их как-то успокоить, сказал: 'Вы меня узнаёте?'. Они сказали: 'Да'. Я говорю: 'Я попробую что-то сделать'. И вот так все рвануло.

– Руслан, и все же спасибо огромное. Великая благодарность.

Все-таки 26 человек Аушев спас.

– Дима, не 26 человек, суть не в этом. Самое главное – грудные дети: пятнадцать грудных детей! Они вырастут и будут знать, что дружба между вайнахами и осетинами должна быть вечно. Вот это напиши обязательно.

– Обязательно.

P.S. Этот вопрос я ему не задал: – За что заплатили замученные эти дети?

Записал Дмитрий МУРАТОВ, (по телефону)

ЛОЖЬ ПРОВОЦИРОВАЛА АГРЕССИЮ ТЕРРОРИСТОВ

Впервые город был оцеплен по всем правилам чрезвычайного положения только на следующий день после штурма

О том, что в школе N1 г. Беслана захвачены 1200 заложников, власти знали с самого начала. Вечером 3 сентября, уже после основного штурма, об этом проговорился советник президента России

Асламбек Аслаханов. На площадке возле городского Дворца культуры он пытался говорить правду, но чаще уходил от ответа, например, когда звучали страшные вопросы о том, сколько же погибло заложников. Но когда его спросили, почему он не приехал на переговоры с террористами сразу же, по их первому требованию, Аслаханов сказал:

'Я им позвонил и спросил: а о чем мне с ними вообще говорить, чего они хотят, есть ли у нас повод для разговора? Они мне ответили:

'Повод – 1200 человек заложников, среди которых большинство – дети'.

Мы не сразу осознали смысл сказанных Аслахановым слов – никак не верилось, что штурм состоялся и уже ничего нельзя изменить.

Пытались считать, сколько же выжило и сколько погибло людей. Только потом освобожденные заложники расскажут, как бесились и 'зверели'

(по выражению одной из спасенных старшеклассниц) боевики, когда по новостям передавали цифру '354'. Девочка сказала, что после этой упорной и крайне опасной (потому что эта ложь провоцировала агрессию террористов) информации детям перестали давать воду из-под крана.