Чтение онлайн

Она помолчала и отодвинулась. Танцующих в зале становилось все больше.

— В этом-то и состоит разница между вами и мной. Я считаю, что именно сражения делают жизнь интересной.

— В жизни есть и еще кое-что, помимо сражений.

— Например?

— Дом и семья.

Она посмотрела на своего отца, танцующего с Патрицией.

— Возможно.

— И дети.

Она быстро взглянула на Грейсона.

— Значит, это правда! Вы ищете себе жену! — Он колебался.

— Что, если я скажу «да»?

— Я посмеюсь.

Он нахмурился, а она улыбнулась.

— Не думаю, что мои матримониальные устремления могут быть предметом забавы.

— Верно. И исходя из огромного количества сплетен, достигших моих ушей, я сделала вывод, что есть множество мамаш, старающихся обратить ваше внимание на своих дочек. Не говорите только, что вы всерьез помышляете о Монике Реймонд.

— Кто говорит о мисс Реймонд?

— Никто. Но я видела, как вы с ней недавно разговаривали, и даже я слышала, что она ищет мужа. Больше того, меня убедили, что вы — завидный жених. — Она бросила на него лукавый взгляд. — Хотя, конечно, вы ведь нуждаетесь и потому вынуждены жить в моем доме.

Он усмехнулся:

— Вряд ли можно утверждать, что я живу в вашем доме, если плачу огромные деньги за проживание в отеле.

— Возможно, вы и не спите под моей крышей, но большую часть дня вы проводите в «Белом лебеде».

— Там моя контора, — напомнил он.

— Верно, но это глупо — работать там. И несколько бумажек, которые я видела у вас на столе, вряд ли стоят того.

Его глаза сузились, лицо стало жестким.

— Вы рылись в моих вещах?

— Разумеется, — проговорила она, не удержавшись от улыбки. — Вы что же, думаете, это было ниже моего достоинства — порыться в ваших ящиках, коль скоро представилась такая возможность? Правда, я надеялась отыскать что-то интересное. Вроде бракоразводных документов какой-нибудь там несчастной особы или описания судебного процесса. Может быть, даже какой-нибудь приказ об аресте. Ведь наверняка даже ваши клиенты время от времени попадают за решетку.

Он побледнел, с трудом сдерживая ярость.

Софи фыркнула, радуясь, что смогла его разозлить.

Наконец-то.

— Вы расстроены?

— Вряд ли слово «расстроен» полностью отражает мои чувства.

Она прикусила губу, чтобы не рассмеяться, потом посмотрела на него сквозь полуопущенные ресницы.

— Если вам от этого станет легче, я разрешаю вам порыться в моих вещах.

Она проговорила эти слова с вызовом, надеясь, что он снова разозлится, а если ей повезет, даже и покраснеет.

Но он всего лишь ошеломленно посмотрел на нее и промолчал.

Затем он, не прекращая танца, подвел ее к открытым дверям и вывел на выложенную плитами террасу. Холодный ясный свет луны заливал ночной сад.

Его мужественное лицо было серьезно. Никаких пылких улыбок или чувственных прикосновений. Теперь это было то лицо, которое она помнила, — лицо мальчика, которого она знала всю жизнь, мрачное и недоверчивое.

— Вы действительно не помните про говорящую машину? — неожиданно спросил он.

Эти слова удивили ее, и она смущенно отвела взгляд — слишком внезапно он сменил тему разговора.

— Говорящую машину? — неуверенно протянула она, и сердце у нее гулко забилось.

— Да, граммофон Меган Робертсон. Она почувствовала себя уязвленной, а именно этого она обещала себе никогда больше не чувствовать.

— Вы действительно не помните, какие слова говорили обо мне в эту машину?

Она взглянула на него из-под ресниц и, не удержавшись, спросила:

— А вы помните?

— Вы сказали, что любите меня. — Он произнес эти слова почти с вызовом.

Она отвела глаза, вернувшись мысленно в прошлое, как это происходило уже не раз за сегодняшний вечер.

— Кажется, я и правда сказала, что люблю вас. Навсегда. Люблю всем сердцем. И когда-нибудь стану вашей женой.

Она повернулась к нему и увидела в его глазах что-то такое, чего не сумела определить. Недоверие, желание?

Она-то чувствовала и то и другое, но и то и другое ненавидела. Потому что «навсегда» — это очень долгое время, и порой случается, что тебе что-то станет поперек дороги.

— Времени прошло достаточно. Нужно сказать Софи. — От волнения Патриция, которая вышагивала рядом с мужем по его кабинету, наморщила свой гладкий лоб. В приглушенном свете свечей блестели ее темные волосы, уложенные в причудливую прическу. Было поздно, прием закончился, гости разъехались по домам. Но Патриция еще не сняла свое мерцающее платье и выглядела все так же ослепительно.

— Знаешь, милая, — произнес Конрад, — я несколько раз говорил с Грейсоном. Но я не могу заставить его. Придется подождать, когда он сам захочет сделать это. А он захочет. Я уверен. Кроме того, у нас еще есть время. Она всего лишь неделю прожила здесь. Приходится признать, что события не могут развиваться с такой быстротой, какой я от них ожидал.

— Этого и не могло быть, как мне кажется. За несколько дней ей удалось привлечь к себе внимание всех самых известных мужчин Бостона. Я и рассказать тебе не могу, сколько человек сегодня вечером просили меня представить их ей. Я, конечно, не соглашалась, — презрительно добавила она, — и обратила ее внимание только на Найлза Прескотта.

При упоминании об этом человеке Конрад насторожился и подумал о своей первой жене. Он вообще не хотел приглашать его. Зачем бередить старые раны? Но Патриция не оставила ему выбора.

— А знаешь, что сделала твоя дочь? Хватило же наглости! — Конрад вздохнул.

— Она отвергла предложение выступить в концертном зале! Господи, да она же ездит по всему свету с концертами, а вот в своем родном городе играть, видите ли, не желает! — Ее холодные глаза вспыхнули злобой. — Ведь именно бостонцы помогли ей стать музыкантом, а не голодная свора обедневших крестьянских семей, называющих себя европейскими королевскими домами!

— По правде говоря, талант Софи выпестовала ее мать, а не Бостон и не Европа, если уж на то пошло, — по крайней мере так было до последнего времени. Если я не ошибаюсь, ее первый концерт в Европе с треском провалился. Я пока не знаю, как ей удалось добиться успеха.