Чтение онлайн

— Ты ведь помнишь тот день, Софи? — промурлыкала она, и голос ее прерывался от едва скрываемого восторга.

Сердце у Софи гулко застучало. Помнит ли она? Да могла ли она забыть? Детская шалость, но из тех, что больно ранили девочку, которая не знала, как нужно плыть по ненадежным водам детства и заводить верных друзей. Музыку она понимала всегда. В музыке есть смысл. Но детские игры и грубые шутки приводили ее в недоумение и причиняли боль.

Она понимала, что не должна обижаться. Сейчас она повзрослела, и ей следовало оглянуться назад, в свое детство, и посмеяться. Но она не могла забыть, как Меган подбила ее произнести в медную разговорную трубу очень важные для нее, Софи, слова. А потом Меган взяла и завела эту машину в присутствии их сверстников, в том числе и Грейсона. Все очень смеялись. Больше всего Софи задело, что ее слова услышал Грейсон. Но самое ужасное, что он ничего не сделал! Только наблюдал.

Почему он промолчал?

Софи отмахнулась от этого вопроса, и сверкающие хрустальные огни перестали расплываться, а она почувствовала себя последней дурой, все еще переживающей из-за глупой детской выходки.

Она посмотрела на Грейсона, отчаянно стараясь не покраснеть, потом перевела безмятежный взгляд на Меган.

— Я ничего не помню, дорогая. — И она рассмеялась своим особым заученным смехом, звучавшим нежно и вкрадчиво.

— Вот как? — Меган удивленно подняла брови. — Если бы я смогла найти эту говорящую машину, я бы завела ее, и ты бы все вспомнила. Ты, конечно, посмеешься над тем какими мы были тогда глупыми. Интересно, что с ней сталось? Кажется, с тех пор я ее больше не видела.

Софи отчаянно хотелось думать, что эта машина никогда больше не найдется.

Этот-то момент и выбрала Патриция, чтобы подойти к ним, ведя за собой дирижера. Он по-прежнему был высок и элегантен. Софи захотелось крепко зажмурить глаза, но она вспомнила о своей матери, и это помогло ей смело встретить его взгляд.

Мачеха. Найлз. Меган. Грейсон. Внезапно она почувствовала себя гадким утенком, каким была всегда, неловким и прилагающим отчаянные усилия, чтобы удержаться на поверхности и чтобы окружающие не заметили этих усилий.

— Софи, — мелодично произнесла Патриция, — ты ведь помнишь мистера Найлза Прескотта, да? — Она улыбнулась дирижеру. — Мне сказали, что он очень известен в музыкальном мире.

— Мисс Уэнтуорт, — с официальным видом поклонился тот, словно они были едва знакомы.

Сколько раз приходил он в «Белого лебедя» пить чай! Сколько раз потчевал ее мать удивительными историями о годах, проведенных им в Европе в качестве музыканта! О годах, когда он дирижировал оркестром, исполняющим произведения Баха. Софи тогда впитывала каждое слово, очарованная его блестящей жизнью.

Если бы се мать не проводила столько времени с этим человеком, может быть, ее отец и не влюбился бы в Патрицию?

Дирижер выпрямился и, встретившись с ней взглядом, внимательно всмотрелся в нее серыми глазами.

— Очень рад снова видеть вас. Я читал статью в «Сенчури» и был так же заинтригован, как и весь мир.

— Благодарю вас, мистер Прескотт. Я вижу, вы процветаете. — В голосе ее невольно прозвучала горечь. — Надеюсь побывать на концерте в концертном зале до того, как в мае уеду в Европу.

Она скорее почувствовала, чем увидела, как насторожился Грейсон. Это смутило ее, ведь он наверняка будет рад до смерти, когда она уедет из «Белого лебедя».

Но дирижер прервал ее размышления.

— Я, право, считаю, что вы могли бы оказать нам честь и дать здесь концерт. Пора уже одаренным родным дочерям Бостона официально выступать в нашем городе.

Сердце у нее подпрыгнуло и забилось, гулкие удары его наполнили ее всю, словно удары колокола. Играть в Бостоне. Стоять на сцене концертного зала под устремленными на нее огнями. Сколько раз она мечтала об этом!

Но этого не будет. Поздно. Она не станет играть для жителей Бостона, потому что, как выразилась Диндра без особого изящества, это будет для них как кость в горле. Она вернулась сюда для того, чтобы укрепить отношения с отцом, а не испортить их окончательно.

— Боюсь, это невозможно, — вздохнула она. Дирижер насторожился, Патриция задохнулась от злости. Взгляд Грейсона выразил одобрение.

Софи очень хотелось отойти от них, и она ухватилась за первую же возможность.

— Ах, смотрите, — воскликнула она, — кажется, пора идти обедать!

Патриция оглянулась. Действительно, лакей объявил, что кушать подано. Не говоря ни слова, она подобрала юбку и быстро направилась в столовую.

Дирижер сделал еще одну попытку.

— Возможно, мне удастся переубедить вас. — Он протянул ей руку. — Вы позволите мне сопровождать вас к столу?

Но тут вперед выступил Грейсон и с видом собственника взял Софи под руку.

— Сегодня я поведу мисс Уэнтуорт к столу. — Найлз растерянно топтался на месте, но тут, как всегда вовремя, появилась Меган.

— Найлз, дорогой, будьте любезны, проводите меня в столовую. Я что-то нигде не вижу мужа.

Дирижер пожал плечами и, кивнув, предложил руку Меган.

Едва все ушли, Софи высвободила руку.

— Благодарю вас, — искренне проговорила она. — Меньше всего мне хотелось, чтобы Найлз преследовал меня весь вечер.

Она направилась к столовой, но Грейсон снова взял ее за руку.

— Я говорил серьезно, когда сказал Прескотту, что сегодня вечером вас сопровождаю я.

— Для чего?

— Чтобы держать на расстоянии вей толпу ваших поклонников.

Софи с облегчением рассмеялась и без колебаний положила руку на его локоть.

— Толпа слишком большая, да? — Грейсон помрачнел.

— Неужели вас никогда не учили искусству вести себя скромно?

— Разумеется, учили. — Ее глаза весело блеснули. — Но мне представляется это излишней тратой времени. Во всяком случае, рядом с вами.

Издав звук, подозрительно напоминающий рычание, он притянул ее к себе. Глаза ее удивленно распахнулись, потом она посмотрела на его губы.

— Вы опять хотите меня поцеловать, теперь уже на виду у благопристойного бостонского общества? — Она удивилась, как твердо прозвучали ее слова даже на ее слух.