Чтение онлайн

— Нас засыплет!

Решение нашлось когда самум почти настиг их, а мир обратился бардовую преисподнюю. Обветренная скала торчащая из песка и покрытая сухим, колючим кустарником, который так любят верблюды. На вершине иссохшее дерево раскинуло мёртвые ветви, высекая из ветра жуткий низкий звук.

Орландо и Крас укрылись за скалой и, проклиная непогоду, начали карабкаться к зеву пещеры. Внутри оказалось почти прохладно и тихо. Видно как у входа тянутся струи песка, гонимые бурей. Мальчик с радостным воплем указал на слабый ключ, струящийся меж камней и окружённый мшистым лишайником. Пока он набирал полупустые бурдюки, Орландо достал карту и сел у входа. Хмуро вгляделся в рисунок с описанием приметных мест по пути к оазису, вздохнул. Ничего из этого они не встречали по пути, и тем более среди них не было этой скалы.

Обернулся на мальца и торопливо спрятал карту во внутренний карман. Не стоит ему знать, что они заблудились. Тем более есть свежая вода и припасы на долгий путь. Парень перевёл взгляд на беснующуюся стихию, меняющую рельеф пустыни, и погрузился в раздумья.

Терц сжал шлем рыцаря пятернёй, положив ладони сверху и смяв плюмаж. Дворянин что-то крикнул… скрежетнул сминаемый металл и на грудь гвозденосца плеснуло красным. В зале воцарилась тишина, остальные воины в латных доспехах и белых накидках с красными крестами стоят неподвижно. Всего их двадцать… девятнадцать, полные шлемы скрывают лица, но Терц чувствует страх. Густой и полный недоумения. Обмельчали люди со времён Римской Империи, никакой дисциплины. Ничего, он это исправит.

Отброшенное тело с грохотом покатилось по мраморному полу, оставляя жирный след. Ударилось о стену и застыло грудой металла. Гвозденосец картинно отряхнул ладонь и повернулся к собравшимся. Спросил, широко улыбаясь:

— Ещё есть желающие оспорить моё право командовать? Нет? Хорошо, можем начать…

— Господин, — прошептал ближайший к нему рыцарь, — у вас меч в животе.

Терц озадаченно вскинул бровь, опустил взгляд и воззрился на рукоять торчащую из солнечного сплетения, как на пятно испоганинвшее только выстиранную одежду. Вздохнул, рывком вырвал и отбросил к трупу.

— Спасибо, а то я не заметил, так бы и ходил всё время. Считай что его земли теперь твои, люблю смекалистых.

Рыцарь кивнул и отступил к овальному столу. Гвозденосец почесал затягивающуюся рану и в который раз пожалел, что это благословение не распространяется на одежду. Опустился в кресло, забросил ноги на столешницу и мрачно оглядел усаживающихся воинов Христа.

— Вы лично отобранными Папой Урбаном. Цвет рыцарства, ну, кроме того дурня. У нас с вами особенная цель, самая важная, важнее Крестового Похода и всего остального.

Рыцари молчат, двери в зал приоткрылись и внутрь шмыгнуло трое монахов. Стараясь быть незаметнее взяли труп за руки и ноги, понесли прочь. Ножны свесились с пояса и мерзко скребут по полу. Терц с неудовольствием умолк, провожая служек взглядом и когда дверь за ними закрылась, продолжил.

— Во главе со мной вы будете искать Святой Грааль и некого Орландо ди Креспо.

Среди рыцарей поползли перешёптывания, полный радостного воодушевления. Один выпрямился в кресле и стиснул кулаки. Терц перевёл на него взгляд и спросил:

— Вы чем-то недовольны, южный барон Борсл?

— Нет, сэр. — Прогудел рыцарь. — Просто я встречался с ним, до того как узнал… полное имя.

— Вот как? И что можете сказать об этом Орландо?

— Я не хотел бы встречаться с ним, как враг.

— И не надо. — Сказал Терц, поднимая заляпанную кровью руку, сжал кулак до сочного хруста костяшек и медленно разжал. — Он мой и только мой.

— Как пожелаете… господин. — Ответил Винченцо Борсл, мысленно благодаря Господа, что шлем скрывает лицо.

Орландо уснул, убаюканный бурей, шелестом и свистом песка. Сказалась и усталость, травма выпивает силы по капле, но с каждым днём всё быстрее. Снилась ему Луиджина и светловолосый мальчик с пронзительно синими глазами, совсем как у него. Девушка близко, а ребёнок в отдалении и за спиной маячит тёмная фигура женщины. Орландо сделал к ним шаг, остановился и тяжко вздохнув пошёл в сторону не оглядываясь. Луиджина живёт своей жизнью, а ребёнок… какой смысл его искать? Что Орландо сможет дать ему, как отец? Ничего. Остаётся надеяться, что ведьма не лгала и юный Ролан получит отличное воспитание и заботу. В той же степени, как настоящей заботы не получал сам Орландо.

Пусть у него будет другой отец и настоящее детство.

Образы смазались и сменились на мертвецов с клинками, а затем на огромную чашу, полную крови. Багряной и бурлящей, выплёскивающей через край, как кипяток. Покойники припадают к ней, обрастая плотью, жадно лакают и не могут остановиться. В зыбкой дымке над ними проступают очертания многокрылой твари состоящей из огненных колец и тысяч глаз.

В какой-то момент мертвецы, превратившиеся в Серкано и Гаспара, оторвались от чаши. Схватили Орландо и подтянули к ней, стараясь окунуть лицом в бурлящую кровь…

Парень очнулся от собственного крика и цепких пальцев, впившихся в плечо. Глянул на Краса, бледного в свете полной луны, как снег несмотря на загар. Мальчишка молча указал на подножие скалы. Ветер унёс песок, обнажив руины, изъеденные временем до дыр. Рухнувшие башни и широкие здания с развалившимися куполами. Скала поднимается из мощёной площади, обнесённая высоким бортиком из чёрного гранита. Орландо с холодком осознал, что «скала» просто огромный, причудливый фонтан.

Стоит тягучая тишина и только эхо вопля затухая мечется среди руин. Орландо утёр лицо, помассировал глаза указательным и большим пальцами. В пещеру задувает холодный воздух, Крас кутается в плащ и затравленно выглядывает наружу.

— Долго я спал? — Просипел Орландо.

— Несколько часов…

Мечник ещё раз глянул на оголившиеся руины и пробормотал:

— Видимо, ветер очень уж сильный был.

— Нет, песок сам отхлынул, стоило показаться куполу вон той башни. — Пояснил Крас.

Голос мальчишки дрожит от страха и холода. Одной рукой крестится, а другой вычерчивает причудливые символы. Бормочет под нос, что-то про деву Марию и некого Сварога. Орландо вгляделся вниз, прикидывая варианты. Город выглядит довольно древним и явно был возведён до Распятия. Даже больше того, внутренний голос нашёптывает, что пески пожрали эти улицы задолго до рождения Христа или Яфета.