Чтение онлайн

— Барин, прошу, не убивайте… Я Грише в карты много денег проиграл. Он сказал, что простит долг, если я Аглаю привезу… пообещал, все равно за крепостную ничего не будет… Мы ее выследили в Березкино и схватили. Гриша хотел по-доброму, но девка сопротивлялась. Он ее слегка побил, раздел, она все равно кричала и упиралась… Тогда Гриша нас позвал, чтоб подержали девку. Мне и вправду стало ее жалко, она забилась в углу как загнанный зверек. Мы с Вальком решили еще выпить для храбрости, вернулись в пристройку, а тут вы появились…

Я заскрипел зубами.

— Уроды вонючие…

Мордастый встал на колени.

— Не убивайте, барин… бес попутал…

— Ты и сам бес…

Парень увидел что я держу палец на курке, задрожал и тут же обмочился.

— Кто мой завод поджигал? Имена и адреса, сука мордатая!

Он показал на паренька, который еще не очухался:

— Валек Сапожников с друзьями на заводе орудовали. Он тарантайку вел. Их Гарин еще на прошлой неделе нанял, заплатил четыре сотни. Один из них сейчас в больнице Тимофеевской… У меня сынок маленький, Ванечка, два годика всего… не убивайте…

Я медленно подошел к Грише. Он зашевелился и чуть приоткрыл заплывший кровавый глаз. Что-то прохрипел, но было не разобрать. Я упер дуло ему в лоб и поднес палец к курку.

Гриша безучастно смотрел и почти беззвучно шевелил разбитыми губами.

— П-пра-сти… жить очень хочу…

На его лицо было страшно смотреть. Я медленно снял палец с курка, забросил ружье за спину и направился к бричке…

Гарин приехал рано утром. Без помощников, с одним кучером. Я даже не хотел впускать эту мерзость во двор и сам вышел за ворота.

— Гриша в больнице,– сухо сказал Гарин.– У него четыре трещины в челюсти, сломан нос, порвано ухо и щека… что-то серьезное с глазом… а еще перелом руки.

— Они похитили и избили мою невесту,– ответил я.– Хотели надругаться.

— Какую еще невесту? — удивился Гарин.

— Аглаю. Я женюсь на ней.

— Вы редкостный дурак, Никитин. Теперь внимательно послушайте. Мой сводный брат — помощник полицмейстера в Царицыне. Председатель уездного суда Вершинин — тоже мой хороший приятель, с Иннокентием Яковлевичем Барышниковым, статским советником — мы вместе росли и учились. Теперь я подключу все связи, вас лишат дворянства и сгноят на каторге. Избить и покалечить дворянина за дворовую девку… эту смазливую шлюшку, которая сама ходит и задницей вертит… Да она наверняка сама поехала с парнями и раздвинула ноги…

— Вы только что оскорбили мою будущую супругу Аглаю Федоровну. Если вы истинный дворянин — я требую сатисфакции!

Гарин побледнел и заиграл желваками.

— Где и когда?

— Завтра утром, в девять. На излучине реки, на границе наших поместий.

— Будем стреляться? — усмехнулся Гарин.

— С пятнадцати шагов.

Гарин кивнул:

— Я принимаю. Но в любом случае, вам не избежать судебной тяжбы. По закону Аглая еще не дворянка и даже не вольная, а крепостная… так что лично для вас все обернется очень сурово…

Гарин смерил меня презрительным взглядом, сел в бричку и уехал.

Я пока не стал говорить Гарину, что точно знаю, кто поджигал завод и кто нанял молодчиков. Это будет моим козырем. Тем более, мордастый Мирон Сахнов слезно пообещал дать показания на суде.

Ротмистр Вахрушев слегка обиделся, что я не взял его на разборки в домик егеря. Однако за ночь обида прошла и растворилась. Я подробно ему обо всем рассказал.

— Чего этот упырь приезжал? — спросил Вахрушев.

— Грозится упечь меня на каторгу за сынка. Наши «лесные братья» вчера не появлялись?

— Нет. Все тихо. Но думаю, нужно серьезно отнестись к их предупреждению…

— Я вчера не попал на встречу по уважительной причине…

— Андрей Иванович, вы еще удержали себя в руках, я бы наверняка пристрелил этого урода Гришу на месте…

— Меня Герасим удержал. Я мог забить его до смерти… Кстати, завтра у нас с Гариным дуэль.

Ротмистр присвистнул.

— Неужели? Давно пора продырявить эту старую глупую голову. Но почему-то мне кажется, что и на дуэли он совершит подлянку…

— Вот завтра и увидим. Будете моим секундантом?

— Само собой, Андрей Иванович…

Нужно отдать должное Аглае, с утра она, как ни в чем не бывало, стряпала на кухне. Я видел, что девушка переживает, однако дурных мыслей у нее точно не было. Все же у крестьянок, крепостных, более крепкая закаленная нервная система, они не кисейные меланхоличные барышни, которые переживают еще неделю, если какой франт нехорошо посмотрел на балу или не поздоровался.

Еще вчера мы поговорили с Аглаей и я попросил забыть этот день, навсегда вычеркнуть из памяти. Слава Богу, самого страшного не случилось, мы вовремя подоспели… а если бы случилось — Гриша Гарин был не в больнице, а в морге.

После обеда мы уединились на причале.

— Андрей, знай только одно….– вздохнула девушка.– Если тебя сошлют, я буду ждать сколько угодно. Хоть три года, хоть десять… а лучше с тобой поеду, даже на край света.

Я не хотел говорить, что завтра стреляюсь с Гариным.

— Правда на нашей стороне, все будет хорошо…

Я крепко обнял любимую. Мы сидели и молча смотрели на плавное течение реки. Как бы я хотел, чтобы вчерашний день и вправду навсегда стерся из моей и ее памяти. Послезавтра были планы навестить родителей Аглаи и договориться о свадьбе, но теперь я решил немного повременить, пока у нее сойдут побои. Алексея я попросил ничего не рассказывать родителям.

Пришлось отправить ротмистра Вахрушева за новыми дуэльными пистолетами. По Дуэльному Кодексу — надлежало стреляться только из нового оружия. На обратном пути ротмистр хотел заехать в усадьбу к Гарину, обсудить условия поединка. Вернулся Вахрушев уже вечером и был совершено растерянный.

— Что случилось, Егор Сергеевич?

— Я же вам еще утром говорил, что Гарин в подлянку сыграет. Так и есть. Как сердце чувствовало. Вместо него будет стреляться Николаев. Тот самый сумасшедший капитан из Царицына, я уже рассказывал о нем… стрелок высочайшего класса.