Чтение онлайн

Блондинка налила темного рома «Майерс», а я его не слишком люблю — быстро дает по мозгам. Все молчали. Наконец Тиффани вернулась в комнату и протянула мне бокал.

— Крепенький, — сообщила она и направилась к своему излюбленному дивану.

Зой Эпплквист обратилась ко мне:

— Господин Частин, вы, вероятно, в курсе дела: Бирма получила травму и разговаривать не в состоянии.

— Догадываюсь. — Я кивнул в сторону кресла-каталки. — Сочувствую.

Хозяйка не ответила. Похоже, о сигарете она совсем позабыла: на кончике повис длинный столбик пепла, который на глазах отвалился и упал ей на колени. Зой забрала доску, стряхнула пепел в стоящую возле дивана мусорную корзину и поинтересовалась:

— Бирма, милая, ты больше не хочешь курить?

Перебинтованная голова под капюшоном чуть дрогнула, еле заметно. Я принял это за кивок. Бирма вообще сидела как обдолбанная. Наверное, будь я так переломан, я бы тоже закинулся под завязку.

— Я расскажу все, что знаю. Бирма поправит в случае чего, — сказала Зой. — Вчера вечером после вашего ухода мы заметили, что лорда Дауни нигде нет. — Она кинула взгляд в дальний угол зала, где, потупив глаза, стояла Кларисса. — Все, естественно, на уши встали. Искали его до поздней ночи. С утра возобновили попытки. Прочесали остров — пропал человек, как не бывало. Вернулись домой около полудня и обнаружили вот что.

Она сунула руку в карман юбки, извлекла оттуда хромированный сотовый телефон и протянула мне. Я повертел его в руках — ничего особенного, трубка как трубка — и вернул ей.

— Он лежал на опоре ограды. Нам сначала и ни к чему: мало ли, кто-нибудь из прислуги оставил, — ну и забрали в дом. Он спокойно лежал себе вот тут, на журнальном столике, и вдруг как зазвонит. Я взяла трубку. Какой-то мужской голос попросил хозяйку дома. Я ответила, что Бирма говорить не может, и предложила передать сообщение через меня. Так звонивший как с цепи сорвался: «И без тебя знаю, дура. Но ведь уши-то у нее не отсохли?» Короче говоря, мне такой тон не понравился, и я дала отбой. Этот грубиян тут же перезвонил и пригрозил, что «старик умрет, если сейчас же не позовут к телефону его дочь». Я передала трубку Бирме. Он что-то ей говорил, я пыталась слушать, но разобрать было сложно. Бирма потом все записала. Вот, почитайте.

Зой вручила мне лист бумаги, на котором дрожащей рукой были выведены слова:

Я снова и снова перечитывал записку, когда до меня донесся голос Зой:

— А вот это они оставили вместе с телефоном.

И, вынув из кармана шарфик, протянула его мне. Тот самый, с малюсенькими дельфинами — с теми, которые на счастье.

Я глубоко вздохнул — от сердца отлегло. Будто что-то внутри оборвалось и освободило меня. Барбара жива. Жива! У меня в руках ее шарф — пусть эфемерная, но связь между нами. Я прижал к щеке тряпицу, пропахшую океаном, расправил, аккуратно сложил и сунул в карман.

Потом я допил ром.

— Еще? — предложила Тиффани.

— Да, спасибо, — ответил я.

Я вернул листок Зой. Она продолжала:

— Час назад он опять звонил и снова категорически требовал к телефону Бирму. На этот раз он сказал вот что.

Зой протянула мне листок.

Тиффани вручила мне бокал и одарила ласковой улыбкой.

Я спросил Зой:

— Вы связались с полицией?

Ответить она не успела: из инвалидной коляски послышался тяжкий стон, больная затряслась и выронила сигарету. Зой подняла и затушила окурок, а Бирма взяла мел и стала торопливо черкать на доске. Когда она закончила, Зой прочла запись и протянула доску мне.

«Никакой полиции!» — говорилось там.

Зой похлопала Бирму по плечу:

— Хорошо, милая, ты только не волнуйся. — И обратилась ко мне: — Мы с Бирмой на эту тему уже поговорили. Она не хочет привлекать полицию. Не доверяет, ведь под угрозой жизнь отца. Вы наверняка тоже не хотите подвергать опасности свою подругу.

— Что же вы предлагаете?

Бирма Дауни снова принялась водить мелом по доске. На этот раз надпись гласила:

Я пробыл в особняке еще час: мы обсуждали, где взять требуемую сумму.

Зой Эпплквист заверила, что достать деньги на первый взнос не составит труда. Причем уже к завтрашнему утру. Вроде бы они с Бирмой все обсудили и через пару дней — если поторопить лондонских банкиров — удастся набрать и оставшиеся семьсот пятьдесят тысяч. Итого, их доля выкупа окажется погашенной.

Дело за малым: наскрести еще миллион за Барбару. Этот долг висел уже на мне.

Я, конечно, поставил любезных хозяек в известность, что такими суммами не располагаю. Правда, не стал уточнять, что у меня всего осталось две тысячи шестьсот двадцать четыре доллара и шестнадцать центов. Надо сказать, переговоры вела главным образом Зой Эпплквист; Бирма Дауни смолила как паровоз, а Тиффани Сен-Джеймс надувала губки и время от времени клала ногу на ногу.

— Наверняка у мисс Пикеринг имеется кое-что за душой, — подкинула идейку Зой.

Конечно, деньги у нее есть, заверил я. Да только я совсем не в курсе дела — она решает свои финансовые вопросы без моего участия.

Бирма что-то царапнула мелом на доске и показала надпись нам.

— Барбара никогда побрякушками не интересовалась, — ответил я. — Может, у нее есть какой-нибудь сейф в надежном месте, но я даже представления не имею…