Чтение онлайн

Дорога к «Альбери» круто уходила вверх. Я стал подниматься, и тут услышал за спиной хруст шин по гравию. Кто-то мелодично пропел:

— Бип-бип!

Я обернулся: сидя в коляске для гольфа, меня догоняла Штеффи Планк.

— Привет, незнакомец, — просияла она, останавливая свой незамысловатый транспорт. Эта молодая особа работала в журнале Барбары и номинально числилась ее личной ассистенткой. Три года назад Штеффи окончила колледж Роллингз и с той поры быстро двигалась в задуманном направлении. Молоденькая выпускница пришла в «Орб медиа» и поначалу трудилась бесплатно, чтобы наработать себе хоть какой-то опыт в области издательского дела. Скоро юная помощница показала себя незаменимым сотрудником: с лету и творчески справлялась с любым замысловатым заданием. Теперь Барбара в страхе ждет того дня, когда Штеффи сделает им ручкой и уйдет в какой-нибудь крупный нью-йоркский журнал, где ей будут платить в два-три раза больше, чем может себе позволить «Орб медиа».

У милашки длинные каштановые волосы с выгоревшими светлыми прядками и желтый бутончик гибискуса за ухом. Любая другая с цветочком в прическе смотрелась бы жеманной кокеткой, Штеффи же выглядела вполне пристойно. На ней был длинный зеленый саронг и белая однотонная футболка, стянутая на талии и подоткнутая сбоку. Я сразу заметил, что футболка надета на голое тело, и потому старался сосредоточиться на том, что выше шеи. Это оказалось несложно. У девушки было открытое, дружелюбное лицо без явных изъянов, на котором горели большие карие глаза с золотистыми крапинками на радужке. Создавалось ощущение, что она так и светится изнутри.

— Как я рада встрече, — сказала Штеффи и бросилась мне на шею. Я тоже ее обнял. Допускаю, что по моей вине объятия продлились чуть дольше необходимого; впрочем, Штеффи не выказала недовольства. Я буквально воспарил. Давненько не испытывал такого душевного подъема; пожалуй, это бодрит даже лучше похода в церковь. Уж не открыть ли мне собственный храм — храм Святого Зака, покровителя всех нуждающихся в объятиях? Святилище станет гвоздем сезона и будет пользоваться особой популярностью среди тех, кому немногим за сорок, кто недавно освободился из мест заключения, успел стать рогоносцем и потихоньку оплакивает свою горькую участь.

— Садись, подвезу, — предложила Штеффи.

Я взгромоздился на соседнее сиденье, и мы потащились в гору. На дороге валялся кокосовый орех, девушка резко крутанула руль и спросила:

— А где Барбара? Отсыпается?

Не большой я мастак скрывать чувства и переживания: все сразу отобразилось на лице.

— Что стряслось?

— Мы еще не виделись.

— Как так?

— Да вот так и не виделись.

— Что, с самого приезда?

— Она вчера не пришла домой.

Мы вырулили на подъездную дорожку в тени бугенвиллей, и Штеффи свернула на обочину.

— Ничего себе.

— Ага.

— И как ты думаешь, где же?.. — Она покачала головой, так и не закончив фразу.

Я опустил руку ей на плечо и сказал:

— Давай не будем ходить вокруг да около. Скажи, возможно ли, что у Барбары снова закрутилось с Брюсом Генноном?

— С какой стати! Оставь эти бредовые мысли.

— Просто я уже не знаю, что и думать…

Мы молча сидели, полуденная жара набирала силу. Над головой неподвижно висел горячий влажный воздух. На земле, около колеса, зеленая ящерица держала в челюстях маленькую белую бабочку и никак не могла заглотить свою добычу. Насекомое взмахнуло крыльями и вспорхнуло, неловко подрагивая в воздухе. Пролетев несколько футов, бабочка упала на землю, и зеленая ящерка опять ловко ее ухватила.

— Нет, Барбара ни за что не стала бы встречаться с Брюсом, — решила Штеффи.

— Почему нет?

— Нет — значит, нет. Не пара он ей.

— Но ведь эти двое когда-то были помолвлены.

Девушка молча пожала плечами.

— Да, Брюс Геннон привлекателен, умеет себя подать. К тому же он гениальный фотограф и такая подлюга… Этот тип, едва тут появился, сразу начал ко мне подкатывать да еще с десяток девчонок-моделей умудрялся обхаживать. А сколько ему лет? За сорок.

— Преклонные лета.

— Да нет, ты же меня понимаешь. Взрослый человек, а ведет себя как мальчишка.

— А вы с ней когда последний раз виделись?

— Сразу после съемок распрощались: она выпивку на всех заказала.

— В «Багамских песках»?

— Ага. Вообще было здорово. Все только о съемках и галдели — а что, материальчик отсняли первосортный. Чудесная погода, красивые шмотки. А каких Брюс моделей набрал — умереть и не встать. Нет, здорово получилось. Так что был повод повеселиться.

— Да, я как раз поспел к развязке. Только Барбара уже ушла.

— Во сколько это было?

— Пожалуй, ближе к девяти.

— Ну так она давно ушла. И я рассиживаться не стала, сразу за ней и смылась, а было тогда восемь вечера. Она наскоро пропустила бокальчик — да и то уговаривать пришлось, — уж очень ей не терпелось поскорее слинять. Помню, она на пляже не унималась. Все меня дергала: повернется и спросит вполголоса: «Как думаешь, он уже здесь?» И еще оглядывалась, тебя искала. «Ты его не видишь? Нет?» Зак, я тебе клянусь, наша Барбара вела себя как маленькая. Знаешь ведь, на нее как найдет…

Как же, как же… И это только одна из миллиона причин, почему я так к ней привязан.

— Так что поверь мне на слово: не стала бы она с Генноном глупить, — подвела итог Штеффи.

— Но ведь они из бара вместе ушли…

— Ушли, и что с того? Это еще ни о чем не говорит. И я с ними за компанию увязалась. Барбара сказала, что очень торопится тебя повидать, Брюс предложил на своей коляске ее подбросить. Он и меня приглашал, но я отказалась — не хотела с ним возвращаться.