Б Отечества…
Шрифт:
Пролистав блокнот, распухший от мыслей, загодя заготовленных экспромтов и хлёстких фраз, проникся нешуточным самоуважением.
— А не пообедать ли мне? — но глянув ещё раз на часы, не без сожаления отказался. Времени до уговоренной встречи осталось меньше часу, так что и смысла нет.
Заказав в номер кофе с парой бисквитов, решил было поработать ещё, но запал прошёл. Изнасилованный мозг наотрез отказался работать, и по некоторому размышлению, я счёл, что оно, пожалуй, и к лучшему! Успею хоть немного отдохнуть…
— А ведь замечательный кофе, — не без удовольствия констатирую я, сделав первый глоток.
Европа, измученная немецкой блокадой и лишённая (о, ужас!) многих колониальных товаров, спешит наверстать упущённое за многие годы. В Германии ситуация была ещё хуже, да и сейчас не сильно выправилась.
Увы… но «Горе проигравшим» С экономикой Германии творится чёрт те что, и насколько я помню, так будет не один год. Хм… впрочем, для этого не нужно даже обладать послезнанием.
Да… так вот, Европа после войны навёрстывает упущённое, и гедонизм, если таковая возможность у человека вообще имеется, решительно никем не осуждается! Собственно, отсюда и столь лёгкая реакция французов на наш «Тройственный Союз», ибо мужчин, а тем более — мужчин молодых, на всех просто не хватает!
В Эльзасе нравы несколько более пуританские, но и они не лишены пристрастия к чувственным удовольствиям. Снова став частью Франции, они как будто спешат доказать себе и миру, что они, чёрт подери, французы!
Ах, какая здесь кухня…А кофе?! Да чёрт подери, такого кофе я даже в Париже не пил, хотя казалось бы! А ведь после Москвы, где приходилось пить эрзац чёрт знает из чего, или покупать втридорога какую-то дрянь, я в Париже не мог наесться и напиться! Действительно, всё познаётся в сравнении…
Ставя на столик недопитую чашку кофе, я ненароком задел газету, лежащую в толстой кипе уже прочитанных, и она, упав на ковёр, услужливо раскрылась на статье моего оппонента из Легиона Чести. Поднимая её, я ещё раз глянул на фотографию автора, бравого усача, на могучей груди которого наград больше, чем на призёре собачьих выставок.
— Хм… — задумался я, — призёр, да? А ведь действительно! Значок выпускника Пажеского Корпуса, а это значит, что выпустился сей породистый пёс не иначе как в Гвардию, и могу поспорить — в Старую!
— Это можно… нужно отыграть! — я снова задумался, закусив карандаш, — Гвардия, хм… питомник породистых царских псов…
— Обыграть? А ведь можно! — решил я, — Противопоставить Гвардию вообще и Старую в частности… Нет! Мало!
— Так-так… — я заходил по гостиной, вспоминая всякое, слышанное о Гвардии, Пажеском Корпусе и нравах Двора вообще. А знаю я… немало! Папенька, чтоб его… в кои веки его истории на пользу! Как там… при визитах дружественных монархов медали и ордена принято раздавать обслуживающим встречу гвардейцам?
— Хм… — взяв ту самую газету, я быстро пролистал её, ища нужную фотографию с бравым усачом, — Похоже на то! Недаром мне сразу пришла в голову ассоциация с призёрами собачьих выставок! Как там… за экстерьер награды? Да, скорее всего! Рабочие… хм, качества, здесь явно вторичны!
— Да, ещё юбилеи, — вспомнилось мне, — и вообще… за всякое. Награды и царские милости не за действительные заслуги, а за близость к телу! Готов поспорить, что и на фронте таковым… хм, призёрам, награды гора-аздо щедрее давались! Не то что…
— …обычным офицерам, — медленно протянул я, пока в моей голове укладывалась многообещающая идея. Какое, к чёрту, оппонирование с офицером из Легиона Чести!? Мелочь, право слово!
— Они… — я взялся за голову, — Да чёрт подери… они действительно не понимают!
В военных училищах воспитывают кадавров с исковерканной психикой, напрочь оторванных от реалий обыденной жизни! Они — каста! Они — другие! Они…
… психопаты[iv], и такими их делают — осознанно! Ведь только психопаты без тени сомнения могут стрелять картечью по безоружным митингующим, лупить нагайками по головам женщин, и считать себя при этом не просто правыми, а — избранными! Власти самодержавной, абсолютной, нужны прежде всего каратели, готовые воевать с собственным народом, а насколько хорошо они умеют собственно воевать, не так уж и важно…
Многих вещей, очевидных для обывателя, для человека с нормальной психикой, они не понимают или не принимают. Но при этом всё равно остаются людьми, и такие пороки, как гнев, гордыня и зависть, присущи им в полной мере…
… и на этом можно сыграть.
Между гвардией и обычной, серой офицерской массой — пропасть! Не то чтобы вовсе непреодолимая, но она, чёрт подери, есть!
Одним — скорейшее продвижение по службе, награды за экстерьер и за близость к императорскому телу, личные связи с первыми лицами государства и возможность сделать головокружительную карьеру при самых посредственных способностях. Они — Гвардия! Защитники Императора и Императорского Дома, самодержавия как такового! Кому, как не им…
Другим — служба в захолустных провинциальных гарнизонах, низкое жалование, отсутствие перспектив…
… и разъедающая душу зависть! Ведь они, именно они тянут лямку повседневной службы и умирают в окопах…
… а вот награды за это получают — другие!
— А неплохо, — решил я, — быстро записывая тезисы и поглядывая на часы, — Оставим за скобками тот факт, что армейскую карьеру, в большинстве своём, выбирают те, кто не способен нормально окончить гимназию! Да и служат они… Сами-то они, несомненно, считают иначе!
— Впрочем… — усмехнулся я, — гвардия в плане интеллекта и образования не лучше, только что языки лучше знают. Плевать! Какой клин можно вбить!
— Мы, — со вкусом сказал я, как бы от имени офицерского большинства, — которые на своих плечах вытянули войну, — и Они, которые получали чины и награда за наши подвиги!
— Царские псы и Серые Волки? Хм… — я обкатал это противопоставление, показавшееся мне не вполне уместным, но всё же записал — потом решу! Здесь важнее не конкретная тема, а некая Идея.