Апшерон
Шрифт:
Очень уж медленно они выползают оттуда.
– Нельзя, конечно, - рассмеялся Джамиль, услышав этот наивный вопрос.
– Чего скалишь зубы?
– обернулся к нему Таир.
– Разве мы не соревнуемся? А что такое метод Алексея
Стаханова? То, что делали до него за пять минут, он выполнял за минуту.
При спорах, которые нередко возникали между учениками, Рамазан не любил подливать масла в огонь, поддерживая одного и выступая против другого. Так и теперь, - он попытался разрешить спор мирным путем.
– Ничего невозможного тут нет, - сказал он.
Таир бросил на друга торжествующий взгляд.
– Но нельзя упускать из виду одно обстоятельство, - продолжал мастер. Если мы будем поднимать трубы с очень большой скоростью, то разрушим стенки забоя. Да и сама вышка может не выдержать.
Джамиль в свою очередь вызывающе посмотрел на Таира:
– А я о чем говорил?
– Стало быть, каждый из вас прав, - заключил Рамазан, - но прав только наполовину. Вот тут-то и требуется парень с головой, чтобы найти такой способ ускорения подъема труб, при котором стенки забоя не разрушились бы. И, думая, что он примирил обе стороны, мастер повернулся к Васильеву: Сергей Тимофеевич, со вчерашнего дня ты не спал. Поезжай домой, отдохни.
Васильев молча снял со столбика, подпиравшего тростниковый навес, свой брезентовый пиджак и парусиновую фуражку, откинул назад редкие белокурые волосы, надвинул на лоб фуражку и пошел к мосткам, где уже причаливал баркас.
Рабочие сменили долото.
– Теперь смотрите в оба, - обратился Рамазан к ученикам и, заметив вопросительный взгляд Таира, объяснил: - Скоро дойдем до нефтяного пласта... Все мы должны быть настороже. Чуть что, и все наши труды пойдут насмарку. Ну, начали!
Общими усилиями Таир и Джамиль подняли лежавшую на полу трубу и прикрепили ее к лебедке подъемного крана. Труба потянулась кверху и не успела еще достичь нужной высоты, как Таир заметил Лятифу, выходившую с баркаса. Он засмотрелся на нее, забыв о том, что надо следить за лебедкой.
– Ну, если и дальше так пойдет, ничего путного не получится, вполголоса проговорил Рамазан и отвернулся, чтобы скрыть улыбку.
Таир сразу понял, что замечание относится к нему. Он отвел глаза от Лятифы, сейчас же подхватил ключом нижний конец поднятой трубы и соединил его с другой трубой, верхний конец которой торчал из забоя. Сделав один поворот, он передал ключ Джамилю.
– Быстро же, однако, ты забыл наставления мастера, - сказал Джамиль, подвинтив в свою очередь трубу и подавая ключ обратно Таиру.
– Ладно, ладно, мир не обрушился из-за этого...
– ответил Таир, украдкой поглядывая на подошедшую к мастеру Лятифу. Он подвернул трубу доотказа и, словно командуя, взмахнул рукой:
– Пускай!
С монотонным скрежетом труба пошла в скважину.
Ранним утром, перед самым концом работы смены, в которой работал Таир, на буровую прибыла моторная лодка "Весна" с группой рабочих в шесть человек. Сойдя с лодки, бригадир группы поздоровался с Рамазаном и объяснил ему цель приезда:
– Мы прибыли по распоряжению управляющего трестом Лалэ Исмаил-заде, чтобы помочь вам.
– То есть как это, помочь?
– удивился мастер, смерив бригадира с ног до головы суровым взглядом.
Это был рослый детина с выпирающими из-под рубашки упругими мускулами. Он стоял перед мастером, широко расставив ноги, с видом борца, приглашающего противника померяться силами.
– Говорят, здорово отстаете. Вот мы и решили взять вас на буксир, чтобы вытянуть из прорыва.
Рамазан подумал было, что тот шутит, но, взглянув на рабочих и не заметив и тени улыбки на их лицах, так же серьезно, в тон бригадиру, ответил:
– Я очень благодарен Лалэ-ханум, но в помощи пока не нуждаюсь. Еще не было случая, чтобы я выполнял план ниже ста двадцати процентов. Если так пойдет и дальше, надеюсь в следующем месяце еще немного поднять процент перевыполнения. Так что возвращайтесь-ка лучше к себе. Вы и там, наверно, нужны не меньше.
Бригадир понял, что мастер рассержен и сдерживается только потому, что не хочет обидеть приезжих.
– Ладно, - согласился он, - но что же мы скажем управляющему?
– Скажите, что мы хозяева своего слова. Верно, в соревновании наш трест пока отстает, но... цыплят по осени считают.
– Ваш управляющий, Кудрат Исмаил-заде, согласился с нашим предложением.
– Согласился он или нет, а в помощи я не нуждаюсь!
– повысил голос Рамазан.
– Я сам позвоню Лалэ-ханум. А вам я хотел бы сказать одно слово и лучше уж скажу, чтобы не таить этого в душе...
– Пожалуйста, скажите.
– Как бы ни был тощ верблюд, все же его шкура непосильная ноша для погонщика.
Бригадир не совсем понял, что хотел сказать старый мастер этой пословицей, но спорить не стал и дал знак своим товарищам садиться в лодку.
Когда незваные гости отчалили, Рамазан, пряча усмешку под густыми усами, обернулся к своим рабочим, которые от начала до конца слышали его разговор с бригадиром:
– Слышали, ребята? Если у вас есть честь, то не уроните и мою. Даете слово?
– Даем!
– дружно прозвучали голоса молодых рабочих.
– Даю!
– раздался отдельно голос Таира.
2
Была звездная осенняя ночь. Круглый диск луны висел над морем. Лалэ и главный инженер ее треста Минаев, сойдя с машины, поднимались к новой буровой, заложенной на вершине скалистого холма, в полукилометре от берега. Они были связаны не только служебными отношениями. По окончании Нефтяного института Дмитрий Семенович Минаев был назначен инженером на один из промыслов. Лалэ Исмаил-заде тогда заведовала соседним промыслом. Иногда они встречались в тресте, но их знакомство носило в первое время чисто официальный характер. Простой случай, однако, сблизил Дмитрия Семеновича с супругами Исмаил-заде: в новом доме, построенном для специалистов нефтяной промышленности, они стали соседями.
В то время Дмитрий Семенович был еще холост. Между ним и его теперешней женой Верой Алексеевной еще только завязывался роман. Девушка изредка заходила к Минаеву, и Лалэ знала ее.
Однажды, увидев влюбленных на балконе - балкон был общий, Лалэ вышла к ним.
– Вчера, - обратилась она к Дмитрию Семеновичу, - в нашем оперном театре выступал с лекцией Анатолий Васильевич Луначарский. Особенно были интересны его ответы на вопросы слушателей. Одна его реплика целиком относилась к вам, сосед.