Апшерон
Шрифт:
Лалэ включила электрический чайник.
– Устала звонить тебе. В тресте тебя не найдешь. Но я словно чувствовала, что сегодня ты приедешь. Должно быть, подсказало сердце. Ну, а как же твои дела, муженек?
– Да так, в общем - неплохо. Только вот материалов не хватает.
– Надо мобилизовать внутренние ресурсы, - с легкой насмешкой проговорила Лалэ, словно по газете читала, и, взглянув на Кудрата, рассмеялась.
Кудрат понял, что хотела сказать Лалэ: за годы войны внутренние ресурсы были исчерпаны.
– Ты смеешься, однако, неиспользованных ресурсов у нас все еще немало, - серьезно возразил он.
– В последнее время наши ребята изобрели довольно оригинальный способ: они снимают цельные морские вышки со старых, недействующих скважин и переносят на новое место. Знаешь, как это облегчает задачу?
Лалэ покачала головой.
– Хорошо, если так. А вот в моем тресте лишнего гвоздя не найдешь.
Кудрат взял тонкий ломтик белого хлеба и намазал сначала маслом, потом икрой.
– Я имею в виду другие материалы, - заметил он.
– Знаешь, чего нам недостает? Бурильных труб. Те, что мы поднимаем из заброшенных скважин, скручены, как пружина. Сейчас мне дозарезу нужно тысячи три метров труб. Большая часть машинного оборудования нуждается в капитальном ремонте. За что ни возьмись, все требует обновления или перестройки.
– Но дела у тебя, кажется, не так уж плохи. Выполнение плана поднялось до восьмидесяти пяти процентов. А я вот все топчусь на месте...
– заикнулась было Лалэ, но тут же оборвала себя и, помолчав, спросила мужа: - Скажи, а почему ты вернул обратно моих людей?
– Каких людей?
– Мы в порядке социалистической помощи послали вам три бригады.
– А-а...
– брови Кудрата взметнулись вверх.
– Да, мы их отослали обратно.
– Почему? Разве вам не нужно выходить из прорыва?
– Разумеется, нужно, - ответил Кудрат, не переставая жевать.
– Видишь ли, приходится думать не только об итогах этого года. Гораздо важнее завтрашний день наших битв на море.
Лалэ недоуменно пожала плечами.
– Что это означает?
– Выключай, - сказал Кудрат, указывая на булькающий чайник.
– Это значит, что я занят воспитанием и подготовкой молодежи. О ней нельзя забывать ни на минуту. Последние события, в том числе и случай с Мехманом, доказывают, что воспитание и обучение молодой гвардии нефтяников не менее важно, чем сама добыча нефти...
– Странная логика, - не поняла Лалэ.
– Какое же отношение к этому имеет твой отказ принять наши бригады?
– Прямое. Пусть ребята с самого начала привыкают работать сами, ни на кого не надеясь.
– По-моему, наоборот, - возразила Лалэ.
– Молодежь должна все время чувствовать поддержку. Помощь только укрепит ее уверенность в себе.
Кудрат твердо стоял на своем:
– Чувство уверенности воспитывает сама наша действительность. Я же имею в виду самостоятельность в работе. Молодежь должна учиться, смелее искать и находить. Конечно, ей всегда помогут мастера, инженеры.
– Дружеская помощь в работе тоже необходима. Послушать тебя - так из нашей молодежи должны вырастать какие-то герои Джека Лондона с их честолюбивой жаждой личного успеха.
– Вот тут уж я не вижу никакой логики, - сухо проговорил Кудрат. Общественный характер нашего производства не дает развиваться подобным эгоистическим настроениям. Рабочего у нас вдохновляет не личная жажда славы или наживы, а социалистическое сознание того, что вся наша промышленность общее народное достояние.
– Ты, кажется, начал читать мне лекцию по политэкономии? Не забывай, что большинство ребят приходит к нам из деревни.
– Ну и что же? В деревне у нас тот же общественный характер хозяйства...
Прислушайся кто со стороны к беседе супругов, мог бы подумать, что в столовой Исмаил-заде в этот поздний час происходят политзанятия.
Лалэ напомнила:
– Ведь не так давно ты сам жаловался, что у тебя нехватает рабочих рук. А теперь отказываешься от помощи. Все-таки не понимаю: почему? У меня сейчас как раз есть возможность... вот я и решила послать несколько бригад...
– И прямо к уста Рамазану.
– Ну и что же?
– Как, то есть, что же? Ты не слыхала, что он ответил?..
– Кудрат, не сдержавшись, громко расхохотался.
– Кажется, твой бригадир так и не понял того, что сказал ему уста Рамазан.
Лалэ покраснела, словно сказанное старым мастером относилось непосредственно к ней.
– Если уста Рамазан не нуждается в помощи, можешь послать наших рабочих на другие буровые...
– Послушай, жена, - серьезно заговорил Кудрат, - никаких бригад я у тебя не прошу. Сейчас я больше всего нуждаюсь в тракторах. Если хочешь помочь, пришли три трактора...
– Вот этого-то я и не могу сделать. У нас тракторов тоже нехватает... За войну техническое оборудование износилось, новое поступает пока медленно. А ведь мне тоже приходится увеличивать количество ремонтных бригад, - думаю ввести в эксплуатацию все заброшенные скважины.
– И правильно!
– одобрил Кудрат.
– Восстановить заброшенные скважины дело немаловажное. Некоторое время еще можно держаться за их счет. Однако...
– он помолчал немного, погрузившись в размышления, затем продолжал: - Радикальный выход из положения могут дать только новые разведки нефти.
В дверях появилась Тукезбан.
– Мало вам этих разговоров там, у себя, - не наговорились?..
– Она недовольно покачала головой и обратилась к сыну: - Я нагрела тебе воду, сынок. Иди в ванну, а потом сразу ложись, дай отдых телу.
– Ах, -мама, ну почему ты не спишь?
– Кудрат поднялся из-за стола и, обняв мать за плечи, отвел ее в спальню.
– Напрасно ты встала. Мы бы и сами все сделали.
Продолжая ворчать, Тукезбан улеглась в постель. Кудрат вернулся к Лалэ.
В это время послышались звуки скрипки из соседней квартиры. Это играл инженер Минаев.