Апофеоз
Шрифт:
Немного неожиданно. Камильф знал, что Громорокатран одарен, но не представлял, насколько. Тот всегда чуждался общества, редко появлялся на людях...
Коронация состоялась здесь же, под ревущими трибунами, под озарением проекристалла. Камильф торжественно вручил Громорокатрану светящийся кристальный венец – и тот возложил его себе на чело. Возложил сам, собственными руками – ибо нет на Парифате власти превыше Колдующего Императора.
– Я знал, что выиграю, - самодовольно произнес он, когда они с Камильфом остались наедине. – Это было справедливо. Я уже могу издавать указы?..
– Можешь, государь, - склонил голову первый советник.
– Отлично. У меня полно идей. При папе империя немножко... прокисла. Я ее встряхну. Начнем с того, что возродим Золотых Магов...
– Золотых Магов, государь?.. – переспросил Камильф.
– Да, ты прав, название надо сменить, - задумался Громорокатран. – Золотые Маги – вчерашний день. Пыльная эпоха моего прадеда. У меня будут... Серебряные Маги. Да, отлично. Орден Серебряных Магов. Вслушайся, как это звучит.
– Это звучит красиво, государь, - согласился Камильф.
– Я бы попросил титуловать полностью, - поморщился Громорокатран. – Не надо этого панибратства, первый советник. Мне не нравится.
– Как пожелаете... ваше величество.
– Вот именно. А когда мы создадим Серебряных Магов... мы займемся наращиванием обороны.
– Обороны, ваше величество?..
– Да, первый советник, обороны! – сердито повторил Громорокатран. – Ты не знаешь такого слова?! Честно говоря, у меня иногда складывалось такое впечатление, что на Парифате его никто не знает! Или ты забыл о Четвертом Вторжении?! Ты уверен, что в ближайшее время не нужно ждать Пятого?!
– Никто не может быть в этом уверен, ваше величество. Но мы многому научились в той войне. Сейчас Паргорону уже не застать нас врасплох.
– А почему только Паргорону?! Нет, первый советник, я немедленно займусь угрозой, на которую до меня почему-то внимания не обращали!
– Осмелюсь спросить, кого имеет в виду мой император.
– Титаны, первый советник! – прошипел Громорокатран. – Эти... существа! Ты ведь должен понимать, насколько они опасны!
– Но... ваше величество, титаны наши союзники и друзья. Они помогли нам во время Четвертого Вторжения. Аэтернус...
– Тот Аэтернус, который чуть не убил моего прадеда? – перебил император. – О, я видел его поединок с Таштарагисом. Я был там, первый советник. Аэтернус победил демолорда, я знаю. Надавал ему тумаков и прогнал взашей. А если завтра этот великий Аэтернус обернется против нас?! Ты можешь поручиться, что этого не произойдет?!
– Нет, но...
– Я знаю о книгах моего прадеда, - снова перебил Громорокатран. – Криабалы. Там есть заклинания, которыми не владею даже я. Предоставьте их мне незамедлительно. Я лично буду их контролировать. В том числе Черный.
– Ваше величество, это невозможно, - впервые возразил Камильф. – Черный Криабал может быть извлечен только во время нового Вторжения. Воля вашего прадеда была однозначна.
– Моя воля тоже однозначна. Теперь Колдующий Император я – а значит, мои приказы важнее приказов моего прадеда.
– Простите, но это не так. Приказы Бриара – основа этой империи. Это единственное, в чем я не могу вам повиноваться.
– Можешь, первый советник, - ткнул его в грудь Громорокатран. – Можешь – и повинуешься. Разница между прежними Колдующими Императорами и мной в том, что я жив – и я здесь. А ты... хотя ладно. Можешь не повиноваться. Можешь вообще больше ничего не делать. Можешь идти на все четыре стороны.
– Ваше величество?.. – опешил Камильф.
– Ты не слышал меня? Ты разжалован. Я назначу нового первого советника. Мне не нужны слуги, что спорят с приказами вместо того, чтобы их выполнять.
Уже на следующий день Камильф Хладнокровный сдал ключ от хранилища Черного Криабала и удалился на виллу. Не первый императорский советник отныне, а обычное гражданское лицо. Здесь он провел остаток дней, ни разу больше не появившись в столице и никак не участвуя в политике.
А на Парифате начались большие перемены...
Глава 24
Публичная казнь осуществлялась в Подгорном Ханстве каждую луну. Один раз в двадцать шесть дней на площади Древнего Греха возводили каменный раздавливатель и привязывали к нему приговоренных.
Обычно за луну их набиралось пять-шесть.
Однако казнили не всех. Одного каждый раз отпускали – и милость оказывала не ханша, не судьи, а простой народ. Когда вокруг раздавливателя собиралась толпа, епископ Гаратака зачитывал имена приговоренных и расшвыривал вокруг кусочки раскрашенной пробки. Те, в кого он попадал, опускали эти жетоны в специальные урны – и получивший больше всех голосов получал помилование.
– Здесь есть заклинание как раз для такого! – оживленно шептал Фырдуз, сжимая Криабал. – Называется Притягательность! Если наложить его на нужную урну, она всем начнет казаться самой кудесной, хотя никто не будет понимать, почему!
– Ну так читай его, пока епископ не закончил, - сказала Джиданна, держа на вытянутой руке Леди Белку.
Волшебница разглядывала толпу глазами фамиллиара. Искала Танзена и Массено. В основном Массено – Танзен мог превратиться во что угодно, а вот монаху внешность не изменить.
Искатели Криабала старались не подходить слишком близко. Все-таки тут в основном хобии. А когда народу так много, чары Незаметности работают хуже. Кто-то может и обратить внимание на сразу четырех Верхних – в Гаратаке такое редко увидишь.
Так что они издали наблюдали за раздавливателем, похожим на огромный жернов, и шестью индивидами возле. Пятеро хобиев и один цверг. Кажется, воевода Брастомгруд, хотя на таком расстоянии Фырдуз не был уверен точно. Кроты явно не церемонились с пленным – он был грязен, здорово исхудал и спал с лица, а лицо наискось пересекал свежий рубец.