Аойя
Шрифт:
Жизнь, полная забот и лишений, приучила Андрюшу вставать рано. Еще только заалело небо, он был на ногах, радостный и спокойный.
Катя еще спала, на ее лице, освещенном высокой зарей, начался легкий румянец; прошла и у Андрюши усталость от тяжелого мытарства накануне, тайные подземелья оставались сзади. Здесь, в благодатном колодце, росла кое-где трава. Сверху по камням струился ручеек, и Андрюша жадно припал к воде.
Тем временем Катя открыла глаза.
Она долго лежала, устремив их к небу, где догорали предрассветные звезды. Девочке казалось, что это сон, и она боялась пошевельнуться, чтоб не отогнать отрадное видение и не проснуться снова в сырой тьме подземного грота… Даже казалось, что дышится легко в этом прекрасном сне.
Утолив жажду, Андрюша тихо подошел и заглянул в лицо спящей.
Увидев его, Катя вскрикнула, быстро поднялась и бросилась к другу, словно спасаясь от кого-то и прося защиты.
— Катя, мы спасены! Посмотри — там небо, настоящее небо!
Чтоб успокоить, Андрюша подвел ее к роднику и смочил ее лицо водой, и девочка пришла в себя.
— Андрюша, неужели это не сон? Мы спасены? Это настоящая травка?! — и Катя упала на колени и стала целовать траву, ласкать каждый ее листочек, смеялась и плакала от радости.
Андрюша молчал, внимая восторгу подруги, и в его душе была такая же светлая радость, которую только и можно было выразить слезами… В его кармане нашелся еще с десяток фиников, и друзья уселись к роднику позавтракать, и казалось это им пиром, праздником и ликованием.
Катя рассказала, что с ней было за эту последнюю разлуку.
После ухода Андрюши к ее нездоровью прибавилось еще беспокойство за его судьбу. Казалось, что он больше не вернется, или что она его не дождется. Катя чувствовала, как ее силы уходят, и дышать становится все труднее.
Добрая Лава почти неотлучно была с ней. Всячески утешая девочку, она приносила ей самые красивые камушки, рассказывала про свою жизнь, но Кате становилось все тяжелее и печальнее.
Однажды ей показалось, что своды ее пещеры рушатся, что вот-вот они готовы раздавить ее и схоронить навеки… Послышался оглушительный грохот, в страхе девочка бросилась к Лаве, под ее защиту, и прижалась к ней. И в это время произошло самое страшное: добрая Лава, которая всегда была такая ласковая, застыла, ее глаза помутились, неподвижно уставясь в одну точку, ее руки стали твердыми, и Катя увидела себя прижавшейся не к девушке Лаве, а к холодному красному камню. Одновременно с этим погас свет. Полная ужаса, девочка почувствовала, что она задыхается, умирает в этой страшной тьме… И вот только здесь она пришла в себя.
Андрюша рассказал о своем, пережитом за это время.
— А теперь, вот все наше богатство, — закончил он, вынимая из кармана складной ножик, компас и пластинку с планами.
— Но вот, Катя, где наше бесконечное богатство! — радостно произнес он, показывая кверху.
Катя схватила Андрюшу за руки, закричала с восторгом:
— Небушко! Небушко! Синее небушко!! — и друзья завертелись волчком, как самые последние отчаянные ребятишки, повторяя одно и то же:
— Синее небушко! Синее небушко!..
И таким беспокойным манером, припрыгивая и распевая «Небушко!», они направились отыскивать место, где было бы не так круто подняться наверх.
Им было решительно все равно, что их ожидает на земле, и в какой стране они вылезут на свет Божий.
И вот наконец-то их звонкие клики огласили раскинувшуюся под ногами широкую равнину и лес, и сияющее море. Вся земля залита была восходящим солнцем, встречала и приветствовала, словно вновь родившихся, Андрюшу и Катю.
Дети готовы уже были броситься на пушистую траву, резвиться, валяться в ней, подобно молодым козлятам, если бы сейчас же не подкараулило их новое приключение.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ,
в которой мы узнаем, что не только природа, но и люди встречают наших друзей, и что людоедство — не обязательное занятие для чернокожих
На второй площадке от выхода, дети увидели украшенного перьями черного человека, который что-то забормотал, поднял руки к небу и склонился почти до земли. Затем он начал кричать кому-то вниз.
Через миг оттуда поднялись еще несколько таких же людей.
Все они заговорили, заахали, зачмокали губами и, также подняв руки, склонились перед пришедшими и так повторили несколько раз.
Затем некоторые из чернокожих приблизились к детям и стали трогать и гладить их ноги.
Когда Катя сделала испуганное движение, черные осклабили белые, как снег, зубы, показывая всеми знаками свое расположение.
— Не бойся, Катя, — сказал Андрюша, — видишь, эти добрые ребята никогда не встречали белых…
— Здравствуйте! — обратился к ним мальчик. — Из всего видно, что вы пришли приветствовать наше возвращение — это очень похвально с вашей стороны! Мы ваши гости!
Пока он говорил, чернокожие закрыли лица руками и шептали что-то про себя. Затем все они, кроме старшего, быстро спустились с холма и направились в ближайший лес. Старший стал говорить, усиленно жестикулируя и показывая на пещеру, откуда наши друзья пришли.
— Вот оно что! — вскричал Андрюша, обращая внимание Кати на убранство входа в пещеру, украшенного зеленью, ожерельями из морских раковин и перьями птиц. — Если не ошибаюсь, они нас приняли за выходцев с того света!
— Мне тоже кажется, что они здесь кого-то ждали, — сказала Катя, а потом тихо и неуверенно спросила:
— А не скушают они нас?
Андрюша засмеялся.
— Много ли в нас толку! — сказал он. — Посмотри, как мы отощали!
Девочку это не успокоило:
— Но они нас накормят!
— Хоть и откормят, а не съедят. Посмотри, ни в пещере, ни на самих чернокожих нет ни одной косточки.
— Но как же, — не унималась Катя, — если они чернокожие и не едят людей, так чем же они занимаются?..
В это время дикари вернулись с носилками, наскоро сделанными из бамбука и покрытыми пальмовыми листьями. Они знаками пригласили на них Андрюшу и Катю.