Чтение онлайн

Тушь потекла, темные круги под глазами, под ногтями кайма. Туфли… Туфли с ободранными носами, подошва, и правда, оплавилась. Весь мой прекрасный новоиспеченный гардероб теперь можно выкинуть. Блузка, исперченная крупинками гари, была безнадежно испорчена и пахла дымом.

Я вдруг расхохоталась.

Он посмотрел на меня.

– Ты чего?

Я не могла ответить. Смеялась. Он тоже – сначала скупо улыбнулся, потом заржал.

– Чего мы смеемся?

– Потому что… Посмотри на нас. Мы маньяки. «От заката до рассвета»… Нас с тобой арестуют, если мы в таком виде…

– Точно! – Он еще смеялся, но вид у него стал озабоченный. – Давай-ка прямо сейчас шопинг совершим.

Мы уже выехали из города и пробирались по окрестным поселкам. Остановились возле магазина – футболки, тишотки, кроссовки.

– Иди ты! У тебя вид относительно приличный. Меня сразу повяжут. Подожди, деньги сейчас тебе дам. – Он обернулся назад. – Пиджак… Черт! Я же пиджак в машине оставил.

Он рухнул головой на руль.

– Веришь, первый раз такое! Это я виноват, не подумал. У тебя… извини… у тебя деньги есть?

Если бы я не знала, что он никогда не краснеет, то могла бы поклясться, что сейчас именно это и происходит. Но в отличие от меня, светлокожей, он хорошо хранил свои секреты. Я не была уверена. Может, в машине жарко.

В кошельке оставалось сто пятьдесят евро.

– Есть, – сказала я ехидно. Мне хотелось ржать, но я себя контролировала. Тогда он обидится точно.

– Все, Алена, поступаю к тебе на содержание. Олигарх без бабла, ты видела такое когда-нибудь? Будешь потом в книжке описывать, как Канторович сто евро одалживал у девушки… Вот я идиот!

– Ладно, не переживай, олигарх! – мне стало весело. – Продажная пресса всегда рядом с большим бизнесом. Но на Бриони не рассчитывай. Удовлетворишься маечкой за двадцатку.

– Согласен удовлетвориться. Обещаю – верну с процентами. Я ее потом в Кремль буду надевать, главная вещь будет.

– Сиди уже, Кремль! Размер какой, лучше скажи.

– Французский 56—58.

Я вышла из машины. Да уж, это будет самый дикий шопинг в моей жизни.

В молодежном магазине я обнаружила: для себя – майку с надписью Gold Girl и бермуды, для него – красную футболку с зелеными полосками и штаны цвета хаки, с клепками и безразмерные.

Все вместе – как раз девяносто евро. Столько мне удалось отыграть у судьбы.

Он открыл мне дверь, опять с телефоном у уха, и мы двинулись дальше. Остановились у кафе. Ему – кофе, три круассана, бутерброд длинный с ветчиной, мне – чай и два круассана.

– И опять на твои, – отметил он, чтобы сгладить неловкость. Я понимала, что ему страшно неудобно, но аппетит прорезался зверский.

– Ешь, ешь и помни мою доброту.

– Ну, показывай покупки! – сказал он, когда мы съехали на небольшую площадку у моря. – Сейчас, секунду, еще одна попытка.

Он опять набрал номер.

– Не отвечает она. Черт, вот где она шляется?! Дома нет, из больницы мне бы позвонили…

– Кто? – я вдруг поняла. – Настя?

Господи, как я могла о ней забыть? Бедная Настя. Хоть она и дура, но ее тоже жаль.

– И где она?

– Если бы я знал! Ты себе не представляешь, как она мне сейчас нужна! Ну ладно, где моя маечка с Че Геварой?

Я сунула ему пакет.

– Ты думаешь, сколько мне лет? – сказал он, вытаскивая брюки.

– Ах вот так? Ты недоволен еще? Сам бы покупал!

Я обиделась неожиданно для себя. Погасла.

– Аленка, прости. Я как всегда… Спасибо тебе. Ну, не сердись на меня. Я виноват, что совместный шопинг опять не получился. Хочешь, побей.

И он подставил мне свой лоб.

Это он про что? Про презервативы… Дать бы тебе по лбу!

Я замолчала. Обида уже щекотала нос.

– Черт! Опять не в тему, не подумал… Ну прости дурака, прости… – Он обхватил меня за шею, притянул к себе. Близко, близко…

Я дернулась и вырвалась. Тоже мне! А Настя?!

– Может, примеришь? – сказала я резко.

– Давай ты первая! – хмыкнул он.

Я выхватила пакет, открыла дверь и выскочила из машины. Пошла к пляжу. Сначала медленно, потом почти побежала. Море точно такое же, как вчера. Оно не желало знать ни о каких неприятностях, дурных подробностях частной человеческой жизни. Сияющее, как будто ничего ни вчера, ни сегодня не было. Не было костра с запахом горелой кожи, слипшихся, мокрых от крови волос, липких пятен на заднем сиденье, жидкости, просочившейся из обивки, когда я случайно оперлась рукой на заднее сиденье машины. И этих булькающих звуков, исходивших из глубины распотрошенного тела Аркадия, когда его клали на носилки.

Я бросила пакет на камни, села и зарыдала. Плакала, не зная о чем – потому что его жаль, и себя, и всех, и что море когда-то кончится. И все кончится. И потому что была в одном шаге от того, чтобы не увидеть его, идиота, никогда. И что этот идиот может быть настоящим, только когда мир рушится, выпадает из его рук. Стоит ему снова начать им управлять, все заканчивается.

Зашуршали камни. Рука опустилась на мое плечо. Он сел рядом. Обнял меня. И замер в таком положении. Мы так и просидели молча, ничего не говоря, пока не стало жарко. Плакать больше не хотелось. Слезы высохли.

– Пойдем?

Я кивнула. Шмыгнула носом. Он помог мне подняться.

– В машине переоденешься?

– Угу, – я закивала головой.

Пока я одевалась, он стоял снаружи и курил.

– Все, теперь ты.

Он сел сзади рядом со мной.

– Не выходи, – сказал он. – Посиди здесь.

Я старалась не смотреть на него. Как он снимает рубашку, стягивает брюки, ерзает на сиденье, пытаясь натянуть на себя рэпперский прикид. И чувствовала через тонкую ткань штанов его горячую кожу.

– Ну, посмотри на меня! Как я тебе? – он улыбался.