Антиглянец
Шрифт:
Красная консервная банка, смятая пополам. Там, где должен быть правый бок, из клочьев железа вырастало дерево. Машина еще дрожала, билась в предсмертных конвульсиях. Я остановилась на обочине и побежала вперед. Страшно… А вдруг там все трупы? Кажется, трупы… И что тогда делать? Я заметила какое-то движение. Справа от меня метрах в двадцати на дорогу из зарослей выползал человек. Живой. В крови.
– Hello, are you ok?
Господи, он?
– Алена… Господи, ты… Хорошо, что ты…
Он хрипел. Я подбежала к нему.
– Саша.. Саша! Ты живой?.. – и зарыдала. – Господи, что случилось?
– Дай мне руку.
Я помогла ему подняться.
– Ничего, нормально. Плакать не надо. Я в порядке. Живой… Царапины только. И ударился… Машина, машина где? Ребята же там, бл…дь! Беги отсюда, беги!
– Я с тобой! – закричала я.
Он подбежал к машине первым. Я следом. Слева, с той стороны, где красная морда была цела, я увидела Настю. Она шевелилась. Платье в крови. И лицо.
– Настя, Настя! Эй, слышишь меня? Саша, она живая!
– Беги от машины, дура!
Все происходило в медленном режиме глубоководной съемки. Мне казалось, что я просто смотрю кино. И наблюдаю за собой со стороны. Чего он орет? Что может случиться хуже того, что уже произошло?
Он резко оттолкнул меня.
– Иди на х…й отсюда! Взорвется же!
Я отлетела в сторону, упала. Ушибла коленку. Но встала и снова поплелась вперед.
Настя уже стояла в нескольких шагах от машины.
– Эй, ты можешь идти? – я потрясла ее за плечи. Она не двигалась с места. Глядела на меня бешеными глазами. А потом вдруг побежала, шатаясь…
Я кричала:
– Стой! Куда ты?! Остановись!
Она бежала по дороге.
В машине еще кто-то был. Голова. Чья-то голова с кровоподтеками. Саша никак не мог его вытащить – ноги зажало.
– Я помогу тебе, сейчас, подожди!
– Отойди, черт, отойди!
Я не слушала, что он говорит. Я видела только кровавое месиво на переднем сиденье… Дерево мешало подобраться ближе.
Саша держал его под мышками, я наконец ухватилась за шиворот. Руки стали липкими и скользкими от крови. Поддалось.
– Да беги ты, черт бы тебя побрал!
Но я не отпускала, как клещами впилась. И правда, кажется, запах бензина… Вдруг что-то грохнуло, жаркая волна накрыла меня, и я полетела на асфальт.
– Ложись! – услышала я над ухом. – Голову, голову закрой!
Это страшнее, чем в кино. Едкий дым, осколки, что-то упало сверху. Запахло паленым. Еще один взрыв. Я скосила глаза – горело ярко. На фоне темного еще неба. Машина пылала, ее уже не было видно – только костер. Жуткое и нереальное зрелище. Горячая точка, репортаж CNN. Ногам стало жарко. Кажется, подошвы туфель оплавились.
– Потихоньку вставай…
Мы потащили раненого в сторону, к обочине.
Третий взрыв был небольшой. До нас жар уже не доставал.
– Там твоя машина?
– Да.
Он не дышал, человек, лежащий на земле.
– Давай еще чуть-чуть подтащим его.
– Может, подъехать ближе?
– Не надо… пока эта горит…
Мы с трудом доволокли его до моей машины. Саша снял пиджак – скомкал, получилась подушка. На заднее сиденье человек поместился с трудом. Мы кое-как пристроили его – полусидя, полулежа.
– Главное – ноги.
На ноги я старалась не смотреть. Ошметки костюма. Там, где должны быть брюки – что-то красное, кровоточащее. И живот… Рубашка, залитая кровью. Саша открыл аптечку, заматывал его бинтами. Я стояла и смотрела, как догорает машина. На сиденье я старалась не смотреть.
– Я поведу, – сказал он.
– Не надо, я могу сама.
– Поведу я. Ты не знаешь дороги.
– Он дышит?
– Пока еще дышит.
– Слушай, а может, «Скорую» надо?
– Какая, бл…дь, «Скорая», он помрет раньше! Мы быстрее довезем.
Мы сели в машину. Я вдруг вспомнила.
– Слушай, а Настя как же? Она убежала. Вдруг с ней что-нибудь? Может, нам надо за ней ехать? Она же в шоке.
– В шоке, но не при смерти. Бегать может, значит, не помрет. Пьяные выживают. Сука девка…
Со стороны Монте-Карло к месту аварии приближался еще один автомобиль.
– Черт, сейчас тут толпа будет!
Он осторожно съехал на асфальт, вывернул руль влево, объезжая дымящийся трупик машины, и мы понеслись. Я посмотрела на часы. Не больше десяти минут, а, кажется, прошла целая вечность.
– Ты молиться умеешь? – спросил он вдруг.
– Ну, в принципе, да.
– Давай молись. Я в это не очень верю, но, может, у тебя получится. Аркаше только это сейчас поможет.
Так это Аркадий? Девятое место в списке Forbes, с трудом поместившееся на заднем сиденье маленькой машинки. Хватит ли у меня слов, чтобы сохранить за ним место в списке живых?
Я начала читать про себя. Сосредоточенно, глядя на дорогу.
– Говори с ним, Алена, говори, не молчи!
Так с кем говорить – с Богом или с мужчиной на заднем сиденье, который направляется к Богу?
Я обернулась назад. Аркадий не шевелился.
– Аркадий, слышите? Слушайте меня! Только не спите… Сейчас все будет хорошо. Мы едем в больницу. С вами все будет хорошо! Вы слышите меня, Аркадий?
Едва заметно дрогнули веки. Он шевельнулся.
– Он дышит! Слышишь, Саша, он дышит, он живой!
Мы неслись с сумасшедшей скоростью, Саша обгонял по встречной, игнорировал светофоры. Отсчитали несколько километров в сторону города и через несколько минут подъехали к больнице.
Дальнейшее не требовало моего деятельного участия – к машине бежали врачи, Аркадия вытаскивали из машины, Саша бежал за каталкой, я за ним. В коридоре перед дверями, ведущими вглубь, в холодные хромированные внутренности операционных и реанимаций, мы затормозили. Носилки поехали дальше.