Чтение онлайн

Он запнулся.

– Ближе к чему? – спросила я.

– Ну… Я тоже тут недалеко… У тебя номер хороший, ты довольна?

– Хороший. Фена, правда, нет.

– Да не выдумывай, в ванне посмотри.

О чем мы говорим? О какой-то ерунде. Зачем я сказала про фен?

Люди расходились. А я стояла и ждала, что он сейчас меня куда-нибудь пригласит.

– Мы хотели в «Карлтон», но там все занято было, столько номеров взять не получилось. Но «Хилтон» тоже неплохо.

– «Хилтон», да? А Настя Ведерникова списки составляла?

Сейчас я ему все скажу! Сейчас он получит!

– Да, Настя. А что? Алена, я же тебе говорил уже…

Белое платье и красный пояс явились предо мной. Вовремя, как всегда. Канторович сразу напрягся.

– Ты… я… Послушай, давай сейчас не будем…

Она подплыла, как подплывает яхта. Думаю именно так подплывает Extasea Абрамовича к здешним берегам. Королева морей, победительница.

– Саша, нам пора!

– Нет, надо побыть здесь, пока народ еще есть. Мы же с тобой хозяева мероприятия.

«Мы с тобой» – обалдеть, он даже не стесняется моего присутствия!

– Я вот с девушкой разговариваю. Вы знакомы?

Настя взглянула на меня. Никакой реакции.

– Нет, не думаю.

– Алена Борисова, главный редактор журнала Gloss, королева гламурной журналистики. Ничего не путаю, Алена?

– Преувеличиваешь, как обычно.

Ведерникова насторожилась. Поняла, что мы на «ты».

– Настя Ведерникова, лицо русского гламура. Точно я сказал? – Он улыбнулся, приглашая нас оценить его чувство юмора. – Вы, девушки, друг другу нужны.

Ведерникова кивнула мне со своей королевской высоты.

– Вы, кажется, были ассистентом Лии Островской.

– Никогда не была ассистентом. Всегда была редактором.

– Как же вы Иру отпустили? Она была одной из немногих, кто на своем месте. Очень обидно за нее. Саша, пойдем, люди ждут.

Ведерникова опустила меня виртуозно. Профессиональная стерва.

– Настя, Алену приглашай, она здесь впервые, а ты хозяйка, поэтому давай, объединяй компанию.

– Саша, можно тебя на минутку?

Она вцепилась в его рукав и оттащила в сторону, как телка на веревке. Я осталась возле бронированной витрины с якутскими бриллиантами. Стояла и ждала непонятно чего.

Он вернулся через пару минут.

– Извини, я должен сейчас уехать.

– С лицом русского гламура?

– Алена, у нас еще будет время поговорить.

– Ты уже все сказал.

Он вдруг помрачнел. Разозлился. Я, как всегда, отметила момент закипания в нем этой химической реакции раздра­жения.

– Вот так, да? Послушай, почему ты из меня мальчика все время делаешь?! Я постоянно должен оправдываться, доказывать. Знаешь что?!

– Что? Ну что?! – Я тоже имела право быть злой!

– Все, пока, увидимся.

Он резко развернулся и в два шага нагнал Ведерникову. Настя плыла к выходу. Яхта с алым парусом на жопе.

В бутике остались только я, продавцы и пожилая французская пара, покупавшая браслет из белого золота. Еще десять минут надо подождать – не хочу видеть, как он сажает ее в машину.

Когда я вышла на улицу, начинался дождь. Я двинулась к морю – кому я еще могла пожаловаться? На набережной ветер усилился. Настоящий ливень, под которым так горько и так безопасно плакать.

Надо найти ресторанную улицу. Ого, уже начало одиннадцатого. Ребята уже часа полтора ужинают. Да и где их тут искать? Витрины, закрытые ставни, через которые пробивается свет… Там сидели люди, и им было тепло. А я стояла одна посреди мокрого от слез города.

Утро было прекрасным. Прозрачным, свежим, гулким. Только на природе можно услышать, как поет утром мир.

Но что-то мерзкое поднялось к горлу, как только я открыла глаза. Просыпаешься и еще не можешь вспомнить, что случилось вчера, а это гадкое чувство уже поднимается. Бывает и наоборот: когда богатая добыча вчерашнего дня лежит рядом с кроватью, ты открываешь глаза и знаешь, что это где-то здесь – новые туфли, платье или новый город, лежащий перед тобой. Так могло быть и сегодня, но это утро отравлено воспоминаниями…

Надо быть на высоте. Лето – значит, лето. Я пошла к бассейну. Люблю плавать до завтрака. Осторожно попробовала ногой воду – хо-о-ло-о-дно! – и плюхнулась с разбега. Французы смотрели на меня, как на буйнопомешанную. Они сидели в куртках, завтракали, пока я мерила олимпийскую дистанцию. Я доплыла до бортика, свесила голову вниз – стена бассейна переходила в склон холма, на вершине которого стоял отель. Внизу было видно море и домики, спускавшиеся к воде, крыши, цветы, вазы на балконах, кто-то уже загорал в шезлонге на открытой террасе. Если замереть на краю бассейна, совместить на одной оси линию воды с линией горизонта, можно представить, что я лежу в море… Как будто сейчас лето, полдень… Из воды я вылетела мигом, как только почувствовала, что уже не ощущаю задницу. Зато теперь у меня появились силы отогнать образ Ведерниковой.

– Ну ты даешь, спортсменка, вода же ледяная, – сказала мне Маруся вместо «здрасте». – Ты куда вчера пропала?

– Да так…

– А мы в казино завалились. Здорово, я сто евро выиграла! Сегодня опять пойдем.

– А на сегодня у тебя какие планы? Может, по магазинам походим, город посмотрим? – предложила я.

– Нет, мы сейчас с Николаем едем в Монте-Карло.

Я загорелась.

– Я тоже поеду. Во сколько вы выезжаете?

– Через полчаса. Но, Алена, там мест уже нет. Вчера же все договаривались. Скинулись уже, проплатили ему. Так что не получится, извини.

Черт! Черт! Почему я всегда вылетаю с общей орбиты? По опыту путешествий я знала, что если компания сколотилась с самого начала, то опоздавший проведет оставшиеся дни в компании с собственным «я».

– Может, ты на поезде доедешь? Там встретимся, – Маруся начала жалеть меня. А вот этого нельзя допустить!

– Да даже не думай! У меня здесь друзья живут. К Миле Ямбург заеду пообедать, а сейчас по магазинам прошвырнусь.

– К Миле?! – Маруся сделала кульбит на 180 градусов. Теперь она завидовала. – Круто! У нее, говорят, суперская вилла. Бассейн, вертолетная площадка, все дела! Я бы тоже к ней поехала. Может, мне с тобой…