Чтение онлайн

Ещё я занималась медитацией и попытками стабилизировать духовный огонь. Постепенно его контроль уже перестал вызывать у меня какие-либо проблемы, получалось практически на автомате — примерно так, как у меня получалось выдавать ци во время вышивки. Вышивке я тоже уделяла достаточно много внимания. Во-первых, не хотелось бы потерять такой полезный навык, а во-вторых, я хотела понять, в какой момент моя ци отделяется и переходит в ткань, наделяя её артефактными свойствами. Именно поэтому вместо сложной вышивки, которую будет жалко испортить, если что-то пойдёт не так, я вышивала простенькие узоры, которые не требуют особой концентрации. Но вот уловить момент, когда по нитке начинает струиться моя собственная ци, оказалось очень сложно. И у Лу Шиань, и у меня это получалось так же естественно, как дышать.

Объектом эксперимента стал дудок — самый нижний слой одежды, чем-то похожий на слюнявчик. В моём бывшем мире он вполне мог сойти за нормальный полноразмерный топ, ну а здесь даже выходя из ванны, поверх него стоит накинуть ещё как минимум пару слоёв. Память подсказывала, что вышить на нём цветы вполне допустимо, ну я и вышивала. Сначала думала пионы вышить, но вовремя вспомнила, что подобная вышивка на столь деликатном предмете одежды — пожелание удачного брака, а замуж я как-то не собиралась. Несмотря на то, что тётушки на рынке уже несколько раз намекали на то, что знают очень приличных молодых людей, которым нужна жена, и даже молодых вдовцов, ценить надо. Я сворачивала тему и старалась как можно быстрее уйти. Хоть я и принимала этот мир, некоторые его особенности пока всё ещё вызывали у меня лёгкую оторопь. В общем, после долгих размышлений, понимая, что могу опять получить артефакт, решила вышить цветы персика. Они вроде благоприятное какое-то значение имеют.

Первый цветочек я вышила, так и не заметив, в какой момент моя ци стала частью уже вышитого цветка, и стала ли вообще. Второй, будучи предельно сосредоточенной, я тоже упустила. Даже на третьем и четвёртом я так и не поняла, как это происходит. Более-менее почувствовать вытекающую из меня ци я смогла только на пятом цветке, когда уже практически его закончила. А к этому моменту закончилась и моя ци. В обморок не упала — уже хорошо, но состояние было: меня не кантовать, при пожаре выносить первой. Так что всё, на что у меня оставалось сил, — лёжа на небольшом шезлонге, снова и снова почитывать книги по травам, на это пока энергии хватало. Вот только я понимала, что прочитать учебник — это хорошо, но надо уметь применить это на практике. То есть в идеале пойти в лес и снова поискать растения. С учётом того, что первый обитатель этого домика явно был алхимиком, в лесу должны быть хоть какие-то ингредиенты.

Пока я предавалась размышлениям о судьбах вселенных, мира, города и нашего маленького домика, с огорода неожиданно раздался полный ужаса писк. Я буквально подлетела над шезлонгом и бросилась туда, с ужасом понимая, что моя картошка пытается сожрать мышь! Я даже оторопела на секунду, не зная, что делать. Из огромного цветка торчала пушистая круглая попа с длинным хвостом, задними лапами мышь упиралась в лепестки цветка, которые пытались пережевать переднюю часть мыши. Цзао Фань и Ван Фань, схватившись за длинный извивающийся хвост, пытались вытащить своего собрата, но, судя по всему, силы были неравны. Ещё немного — и я лишусь всех мышей.

— А ну выплюнь его! — воскликнула я и машинально ударила рукой по картошке, которая картошкой, естественно, не была. Куст повернулся на меня цветком, попробовал проглотить У Фаня целиком, а потом, под моим недовольным взглядом (я буквально чувствовала, как у меня снова начинают шевелиться волосы и руки сами упираются в бока), плюнул. Раздался звук «пью». Недоеденная мышь, целая, но морально пострадавшая, вместе со своими неразлучными братьями-сёстрами покатилась по огороду. Куст картошки паниковал, словно понимая, что сделал что-то не так, и пытался всеми своими растительными силами сделать виноватый вид, как будто ничего и не было. У меня дёрнулся глаз и, кажется, закололо сердце. Инфаркт? В моём-то возрасте? Впрочем, а почему бы нет? Хотя нет, не инфаркт. Какой тут инфаркт, когда картошка пытается выглядеть маленькой и всеми обиженной, и суёт мне надкусанный кем-то листочек.

Чудесно — мне ещё помимо мышей, осла и ребёнка, не хватало умного куста.

— Мышей не есть! — я устало потёрла переносицу, чувствуя, как схлынули злость и раздражение, оставив после себя некоторую усталую беспомощность.

Куст зашевелился, цветок поднялся и, кажется, распустился в улыбке. Один из листьев указал на осла. Я сравнила габариты куста и осла и поняла, что всё-таки больше шансов быть съеденным у кустика. По крайней мере, пока. Но на всякий случай обозначила:

— Осла тоже не есть. И ребёнка.

Куст расстроенно поник и принялся изображать из себя всеми обиженного бедного сиротинушку, которого никто не любит и никто не кормит. Господи ты боже мой, как вот это выросло у нас на огороде-то?

— Будешь хорошо себя вести, так и быть, подкину ци.

Куст ожил и едва не завилял отсутствующим хвостом.

Почему я сразу начала договариваться? Да потому что он уже пытался сожрать мышь. И что-то мне подсказывало — при хорошем раскладе мог бы сожрать и меня, когда подрастет. А пока он готов на переговоры, надо пользоваться моментом и обозначить правила проживания в нашем доме.

— Бедлам какой-то, — вздохнула я и просто смирилась с этим.

За спиной раздался недовольный писк. Я перевела взгляд на мышей, одна из которых сидела и умывалась, и две остальные недовольно жестикулировали в сторону куста, который снова поник. Мне аж даже его жалко стало, если не вспоминать, что он только что пытался сожрать одну из них. Назвала же на свою голову. Я перевела взгляд на солнце и едва заметно истерично хихикнула. Почти полдень, самое время пообедать, не удивительно, что выбор картошки на У Фаня пал — он самый толстенький.

— Вы выкорчевывать сами будете? — заинтересовалась я, глядя на мышей.

Те ответили возмущённым писком. Куст едва не заплакал, услышав подобное предложение. И где только нахватался, растительный артист без «Оскара»?!

— Ну вот, — развела я руками, сделав вид, что не заметила, как цветок косился на мышей, когда я отвернулась. — К тому же должен же быть у нас в доме хоть кто-то агрессивный плотоядный.

Мы с мышами перевели взгляд на осла. Осёл попятился. На агрессивного и плотоядного он не подходил, ну вообще никак. Куст зашевелил листочками и начал показывать на себя.

— Вот уж точно и агрессивный, и плотоядный, — согласилась я. — Я вообще-то тебя посадила для того, чтобы получить клубни, — напомнила я.

Куст задумался, почесал листочком цветочек и резко выдернул один из корней. Что ж, на нём висело всё что угодно, кроме картошки. По крайней мере, этого я точно никогда не встречала. Возникло подозрение, что проросло что-то другое вместо тех огрызков, которые я посадила. Ну что поделать, я не огородник, я помнила, что из картошки можно вырастить другую картошку, но как именно — сомневалась. На выдернутом корне висели полупрозрачные голубоватые клубни, очень мелкие, целыми гроздьями. Если честно, теоретически это была картошка, но они больше напоминали виноград.