Чтение онлайн

– Посты расставлены, сигналки подключены. Можно отдыхать.

– Вот и хорошо, – к нам приблизилась тётушка Тома, несущая здоровенный поднос. За ней семенили парочка поварят. – А самый лучший отдых – после сытного ужина. Разбирай, молодёжь.

Майснер фыркнул повторно. Ну да, пусть на вид мы и выглядим куда моложе женщины – даже артефактору можно было дать от силы тридцать пять – по факту думаю, я единственный, кому здесь меньше сорока. И то, неофициально – так как все уверенны что я уже не одну сотню разменял.

Разобрав тарелки – сегодня на ужин была ароматная каша с кусочками мяса и какой-то чай – и рассевшись вокруг костра, все застучали ложками. Охрана и прислуга ужинали отдельно, поэтому сейчас здесь присутствовали только чародеи – шестеро, включая меня, Лаус, Тома и близняшки. Девочки были дочерями мастера – их мать умерла при родах, оставить было не с кем, поэтому с первого же года жизни Лите и Лине пришлось стать чем-то вроде талисманов каравана, путешествуя по всему региону вместе с отцом. Неутомимая завхоз, насколько смогла, заменила им и маму, и бабушек и няньку.

– Тёть Том, спасибо за ужин, всё было как всегда изумительно, – Герда поставила свою чашку на поднос и потянула меня в сторону вагончиков. – Что-то я замёрзла, поэтому забираю свою волосатую грелку. Всем доброй ночи!

– Эй, я не волосатый! – ради приличия возмутился я, впрочем, практически не сопротивляясь.

– А я не замёрзла, – зашипела мне в ухо девушка. – Но в присутствии детей говорить прямо не хотелось…

Некоторое время спустя, когда волшебница уже уснула, я аккуратно выбрался из кровати – нам (вернее, ей) выделили уголок в одном из вагончиков, который мы накрывали звуконепроницаемым пологом – и вылез наружу. Сначала заглянул в кустики, затем – в походный душ, представляющий собой огороженную площадку с двумя бочонками воды, закреплёнными на крыше одного из вагончиков – холодной и тёплой, нагреваемой за счёт заклинания.

На обратном пути на глаза попался Лаус – старому вояке почему-то не спалось. Не удержавшись, я присел рядом и поддал жару в костре, который поддерживался за счёт магии – имея в своём составе пятерых одарённых, было бы странно, если бы караван запаривался с дровами.

– У тебя бывает такое, когда не можешь толком объяснить почему – но как будто какое-то странное предчувствие… – первым завёл разговор наёмник. Матёрый мужик лет пятидесяти от роду, он никак не производил впечатление любителя пофилософствовать или просто поделиться своими чувствами, поэтому вслух я только неопределённо хмыкнул. Одновременно с этим просматривая округу со спутника. Никого. Ближайшее крупное животное в нескольких километрах отсюда, ближайшие люди – в деревне, которую мы собирались посетить завтра к обеду. И, учитывая, что местные тех же дисов «спалить» не могут, а я с орбиты вижу всех до единого… Думаю, не сильно совру, если скажу, что от меня скрыться невозможно в принципе.

– Интуиция – штука неоднозначная, – продолжать свою мысль мужик не спешил, поэтому пришлось отвечать. – Лично я в полноценные пророчества не верю, так как ни разу даже не читал о том, чтобы хоть одно из них сбылось. Есть у меня пара мыслей, почему предчувствие на самом деле может оказаться правдивым… Но конкретно сейчас угрозы я не вижу. На километры вокруг – никого.

– И что это за мысли? – воин присел поближе к огню, грея ладони. Старость, кости ломит?

– Первое – это моё личное объяснение интуиции и предвидения. Вот ты же можешь просчитать, что случится, если ты, например, сейчас оставишь оружие и еду здесь, а сам в лес пойдёшь? Можешь – тебя или зверь загрызёт, или от голода помрёшь. Это ты просчитал сознательно. Точно так же, сам того не понимая, человек может просчитывать куда более сложные варианты – уже подсознательно. И результат потом ему будет казаться просто предчувствием или «мне приснилось». Наш случай?

– Не думаю, – покачал головой Лаус, который уже вернулся на скамейку и теперь внимательно меня слушал. – Я не могу даже сформулировать и описать это ощущение…

– Значит, второй вариант. Когда в последний раз на караван кто-то нападал?

– В прошлом году, – пожевал губами наёмник. – Возле Навруса нас десяток каких-то крестьян остановил. Мы так и не поняли, на что они рассчитывали.

– А до этого?

– Ох, даже не вспомню толком… наверное, в Алакауре. Но то не нападение было – мастер Майснер с кем-то из партнёров поспорил, дело до крови дошло. Так, а на что ты намекаешь?

– Последний вопрос, – я улыбнулся, понимая, что выбрал правильное направление. – Как часто обычно нападают на караваны, особенно на южном тракте?

Где-то с минуту старый солдат задумчиво пялился куда-то в лес, после чего вздохнул и встал на ноги.

– Ты прав. У нас уже не раз мелькали мысли, что слишком долго везёт. В начале весны мы прошли этой же дорогой к северному морю – видели несколько следов нападений, один раз выручили другой караван – но по-настоящему драться не приходилось.

– Это называется «возврат к среднему значению». Если очень долго всё хорошо – рано или поздно произойдёт какая-то жопа. И наоборот. Сам говоришь, вы это уже обсуждали, – я тоже поднялся и потопал в сторону своего вагончика. – Предотвратить это нельзя, остаётся только убедиться, что в случае беды не произойдёт ничего непоправимого.

***

К деревеньке Чёрный холм мы прибыли ближе к полудню следующего дня, как и предполагалось. Названием она была обязана здоровенному холму из чёрного камня, на вершине которого и находился населённый пункт. Десяток улочек, пара сотен домов – спутник насчитал почти полтысячи местных жителей, пусть часть из них сейчас и находилась в окрестных полях. Как и большинство поселений на южном тракте, Чёрный холм мог похвастаться трёхметровым частоколом с парой грубо сколоченных башенок – одной, нависающей над единственными воротами, смотрящими в сторону леса, второй – на противоположной, горной, стороне.

Нас там не то, чтобы ждали именно сегодня, но приняли очень радушно – сразу видно, караван Майснера сюда заходит регулярно. Некоторые посёлки и хутора из тех, что я видел своими глазами, встречали торговцев так же само, в другие – преимущественно мелкие и невзрачные – артефактор даже не заворачивал, если там не было никого больного или нуждающегося в помощи. Помощи, само собой, небесплатной – бизнес он и здесь бизнес.

Работа нашлась сразу и почти всем в караване. Герда с помощью наёмников отправилась чинить какой-то разваливающийся дом. К Ине выстроилась целая очередь с травмами или болячками. Тома и Кит же обсуждали что-то со старостой – наверняка торговались насчёт оплаты услуг, а также на тему «чем наш супермаркет на колёсах может вам помочь?» Скучать остались только мы с Аликом – боевик в принципе изнывал от безделья, так как весь смысл его присутствия в караване заключался в отражении потенциальных нападений монстров, бандитов или бандитов-волшебников, а ничего такого на горизонте не наблюдалось. Может возникнуть вопрос: «А какого лешего целых три чародея, не считая ученика мастера – Филиппа – шляются по этой жопе мира, вместо того чтобы купаться в золоте (фигурально выражаясь) где-то в центральных странах?» Ответ весьма прозаичен: никто из них не хватал с неба звёзд. Алик и Ина – самоучки, не отличающиеся особым талантом и не способные оказать серьёзную конкуренцию настоящим образованным магам. Герда и вовсе может использовать всего десяток заклинаний, причём нагрев воды, разведение костра и телекинез составляют 90% её арсенала в плане частоты использования. Уровень Фила я толком так и не понял, но успехами в учёбе парень не блистал. По факту весь этот балаган – просто прикрытие для настоящего источника доходов Майснера – артефактов. Другое дело, что путешествовать с отрядом наёмников и несколькими чародеями пусть и медленнее, но куда безопаснее.

Заночевать было решено здесь же, в деревне. Не в самих домиках – место нашлось далеко не всем – но хотя бы внутри частокола. А на следующий день караван продолжил движение.

Ещё несколько дней в пути – за это время успели посетить или проехать десяток поселений – и на горизонте появился огромный замок, построенный в лучших традициях даже не классического средневековья – на меня сразу повеяло чем-то уровня старины Толкиена. Здесь, по моим скромным прикидкам, могло проживать пару-тройку тысяч человек, несколько месяцев сдерживая осаду против во много раз превышающих сил противника.