Чтение онлайн

— Тут мой флигелёк. Я его снимаю. Меня и здесь зовут Сергеем. А вот ты будешь обрусевшим немцем из Сибири. Это избавит от вопросов об акценте и словарном запасе. Так что оставайся Николаем Эдуардовичем - не будешь путаться.

— Есть оставаться. Год-то сейчас какой?

— 23, июль месяц.

Про 23 год Олег мог сказать, что помнит только 12 съезд партии. И всё. Негусто. Но ничего, газет почитаем, освоимся. А может всё будет быстро. Если они здесь давно, то наверное обросли базой. Поэтому дадим задания, всё быстро разнюхают, нас с Васькой сведут, а дальше - эвакуация. К кредиторам.

Как не странно, упоминание последних не вызвало никаких эмоций. Это вроде как в другом мире. И уже даже не ко мне.

— Пошли, поедим. Вечером я поспрошаю кое-кого, найдём концы и вперёд.

По Пятницкой улице в 1923 года ездили, в основном, извозчики, ходили пешеходы, а машин пока не попалось. Остальное было хрестоматийно - даже беспризорники у котла с асфальтом. Всё было знакомо и незнакомо одновременно. Двухэтажные домики стояли как и в конце века, прибавились только заборы и сады. Ближе к набережной просматривались громады доходных домов, начинающих теряться в надвигающемся сумраке. Только сейчас Николай смог заметить, что духота сменилась порывами ветра и надвигается традиционная летняя гроза. Серые тучи быстро заволокли небо и ветер уже гнал мелкие бумажки вдоль по мостовой.

— Кажется дождик собирается, сказал Сергей и шагнул в дверь с надписью «Трактир».

Николай уже привычно пошёл за ним, споткнувшись на слишком высоких ступеньках. Тут же появился половой, с знакомым по фильмам прибором и полотенце через руку. Уважительно кивнув Сергею, он повёл его к столику у окна.

— Ты браток это, угу - промычал тот, отодвигая стул. Половой махнул рукой и на стол стали быстро ставить сушки, пиво, мелко нарезанное мясо и какую-то рыбу.

— Мне бы лучше чаю, сказал Николай, разглядывая зал.

Он оказался неожиданно большим, с какими-то ответвлениями, откуда доносился женский смех и гитарные переборы. На потолке висело что-то вроде люстры, но подсвечники были на каждом столе. Было видно, что это не для антуража. Пол был чист и не заплёван. Первое ощущение было хорошим. Добротный кабак. От современных разве что посуда отличает. Да и порошок «Миф универсал» тут не помешал бы, обратил он внимание на скатерть.

Хлебнув пивка, Сергей благосклонно посмотрел на Николая.

— Ты главное под руку не суйся. Ни в разговоре, ни, не дай бог, в драке. Стой в стороне и хлопай глазами. Ты провинциал, с тебя спроса нету. Для властей - это всё спецоперация ЧК, я всё порешаю.

— Хорошо, хорошо. Молчу как рыба и никуда не суюсь - улыбаясь

Николай стал ломать баранку. Баранка была как баранка. Ничем, по крайней мере с виду не отличаясь от её более поздних аналогов, а вот чай был непохож на те сорта к которым он привык. Чем то напоминал дешевые сорта китайского чая, продававшиеся в специализированных магазинах. Но явно не грузинский «N 36». Собственно говоря, наверное это китайский и есть - вряд ли с Англии везут индийские и цейлонские сорта - граница с Китаем открыта, а он, как известно, родина чая.

За окном ударила молния и близкий удар грома оглушил. Бумажки и сор на улице заплясали хоровод, ударяясь друг об друга, стенки домов и прохожих. Народ шарахнулся под козырьки, стараясь накрываться чем-нибудь доступным.

Пара человек ввалились в трактир. Один из вошедших, невысокий молодой человек, подошёл к столику и кивнул Сергею как старому знакомому.

— Уже вернулись? Как там? А здесь дожди всё время. На Неглинной аж мостовая провалилась. Льёт по два раза в день. Лета совсем нету

— Вернулся. Там хорошо - последовательно стал отвечать Сергей. Дождей совсем нету. Червонцы возьмёшь?

— По 980 - мгновенное отреагировал парень.

Николай помнил, что червонцы были параллельной банковской валютой и неплохо котировались по отношению к доллару и фунту. Правда цифр он не знал и в лучшие годы, а уж о покупательной способности советские учебники молчали как о сифилисе Ленина. Рубль, он тогда вроде назывался «совзнак» падал «стремительным домкратом», в основном из-за попыток коммунистов регулировать экономику. Интересно, по 980 чего идёт червонец? Оказалось, по 980 миллионов. Сергей отдал три червонца, а взамен получил кучу бумажек каких-то блеклых расцветок.

— Что нового слышно, Петюша, - покровительственно спросил он, запихивая деньги во внутренний карман пиджака. На эту операцию обратили внимание, и Николай увидел, как пара личностей за соседним столиком покивали головами. Он напрягся, но потом здраво рассудил, что молодой человек тоже жить хочет, и без дела меняться деньгами на публике не будет. Судя по ухваткам он был на своём месте, и валютные операции проводил не первый день. Будем надеяться, что Сергей понимает, что делает.

Петюня тем временем рассказывал о последних новостях околотка. Кто разбогател, где какой магазин открылся и как «Крот» стал держать извозчичий рынок в Зарядье. Сергея это интересовало, он задавал вопросы и разными междометиями показывал, что следит за беседой. Николай слушал всё это вполуха, внимательно разглядывая женскую часть обитателей «Трактира». В местной моде он конечно, не разбирался, поэтому определять социальный статус дам мог только по поведению. Это тоже мало помогало, потому что привыкнув к свободной жизни конца 20 века, он в противоположность этому представлял что-то вроде поведения эпохи «Домостроя». На уровне, что порядочные дамы по трактирам не ходют.

С ходу зачислив всех женщин в проститутки, он стал наблюдать за ними, ожидая разборок и скандалов. Впрочем, таковых пока что явно не намечалось. Всё было чинно - благородно. Разве только что одна из дам как -то напряженно поглядывала на Сергея. То ли знала и хотела подойти, то ли наоборот, не хотела, чтобы её видели.

Зал довольно быстро заполнился. Люди были разные, в основном среднего возраста. Молодёжь была, но сидела отдельно. Несколько человек выделялись на общем фоне рассеянностью взгляда и реакцией обслуги. В том числе и женской части. Было видно, что их боялись.

Смотрящие, что ли, - подумал Олег. Он и в своей-то Москве не мог похвастаться знанием этого мира, а здесь наверное, всё было ещё более запутано.

Вдруг один из закутков взорвался матом и криками. Оттуда резво выскочил человек и побежал к выходу, по пути расталкивая людей и отшвыривая стулья. Уже у самого выхода он столкнулся с половым, сбил его с ног, но сам упал. Из кабинета выбежал другой, и бросился к барахтающемуся беглецу. Но тот отчаянным усилием освободился от полового и выскочил на улицу, в грохот грозы.