Чтение онлайн

всё бы нам казалось мармеладовым.

Аня не закончила консерваторию, в которую ее отправили учиться родители. Она

подрабатывала тем, что возила Миру по всяким темным делам. Водитель для Миры.

«Поэтому я научилась хорошо водить авто. И никогда не засыпаю за рулем, даже если еду

глубокой ночью». И еще руль может быть похож и на клавиши пианино, и на гриф гитары

– в зависимости от того, что стоит в проигрывателе.

Я написал ей, что работал переводчиком и на моем счету множество книг,

переведенных с разных языков. «Это так банально», - вздохнула Аня, - «кем тебе еще

работать». В принципе, мне было нечего возразить. Но, думаю, что работать водителем у

своей опекунши, по совместительству – наемной убийцы (пусть нанял ее и сам Господь),

получилось бы даже у меня. Впрочем, я не хотел ее расстраивать. Она и так выходила из

себя при любой попытки умалить ее исключительность. Становилась нервная и

раздражительная. Шипела в трубку мобильного телефона «черт», «ну и черт», «а черта с

два вы меня заставите». Вот я и не рисковал.

Мне нравилось ходить по набережным, слушать экскурсовода в Краеведческом музее

имени Арсеньева, курить и смотреть на дикую воду из окна гостиницы. Аня заламывала

руки: «Ну и скукотища!» Ей нравились трудности и неровности. Ей нравилось стоять на

вершине сопок, будто на величайшей сцене, и слать оттуда воздушные поцелуи простым

обывателям, умасленному миру еды и работы, от которого она ограждалась глянцевыми

постерами, будто крепостными стенами и рвами.

Иногда она выглядела жалкой. Иногда она выглядела суперзвездой. И между двумя

этими крайностями, по сути, не было никакого компромисса.

Мы ехали наверх в синем вагончике фуникулера. Голубой вагон. В добрый путь. Вновь

под небеса. Тогда Аня спросила, был ли я на смотровой площадке вечером, когда море

подсвечено корабельными огоньками и лунными дорожками. Я утвердительно кивнул.

Она отмахнулась от меня: «Да не был ты нигде и ничего до меня не видел и не знаешь о

Владивостоке».

Владивосток – это я, сказала Аня.

Глава 21.

«Х» - Хасан

«Посёлок Хасан — единственный российский населённый пункт на границе с КНДР.

Вблизи посёлка расположено знаменитое озеро Хасан и пограничная река Туманная

(Туманган). Граница между КНДР и Россией проходит по фарватеру реки, однако

русло Туманной меняется после разлива в сторону России, тем самым уменьшая

территорию страны и создавая угрозу наводнения в посёлке Хасан и на пограничной

заставе Песчаная. С лета 2003 года возле посёлка ведутся работы по засыпке

скальным грунтом для защиты от напора воды. Расстояние до административного

центра, посёлка Славянка, составляет 105 км.

Хасан — железнодорожная станция на ветке Уссурийск — Туманган — Сонбонг

Дальневосточной железной дороги. В настоящее время ветка используется с малой

интенсивностью — в 2005 году было перевезено всего около 10 000 пассажиров.

Корейский участок от Тумангана до порта Раджин был разрушен в 50-е годы. ОАО

«РЖД»,

железнодорожными

ведомствами

Северной

и

Южной

Кореи

прорабатывается вопрос об открытии движения по Транскорейской магистрали с

выходом на Транссиб. Проект стоимостью около 250 миллионов долларов

продвигается медленно. На 2006 год запланирован пилотный проект по началу

перевозок на 40-километровом участке Хасан — Раджин.»

(источник: ru.wikipedia.org)

С утра мы выехали из Владивостока. Объехали город и двинулись на юг края. Мимо,

как водится, то и дело проносились интересности. Поселок Краскино, в котором

археологи обнаружили останки городища и капища древней империи Бохай, населявшей

здешние места много веков назад. Мы ехали на юг и с левой стороны всегда было море.

То были владения единственного в стране морского заповедника – вода была бирюзовой и

прозрачной, вместе с нетронутой флорой прибрежных скал и сопок всё это складывалось

в поистине великолепные пейзажи.

Мы с Аней по очереди сидели за рулем моего микроавтобуса Nissan Largo. Еще на

парковке у отеля она похлопала по его двери и сказала: «Классная машина». Совсем как