Чтение онлайн

Из соседнего лозняка вспорхнули две утки. И, шлёпая по воде крыльями, полетели искать уединения на другом берегу.

Узнать мечтаю от влаги,

о чём в тишине вечерней

поют весною овраги,

укрытые лунной тенью.

Полёт озорного камня

дробит тишину на части,

а горы живут веками,

забыв про земное счастье.

И пьют из чаши рассвета

нектар живого мгновенья…

Живи и ты, моё лето,

дыханием вдохновенья!

Луна над Алтаем светит мягким, немного таинственным светом. Тёмные образования на ней – как родимые пятна на теле. А свет настолько силён, что звёзд почти не видно. Только на противоположной стороне неба можно увидеть звёзды, как бы упрятанные за тюль. Кажется, что звёзды глядят на луну с опаской. А вдруг лунный свет затмит и их своим сияньем?

Предметы, находящиеся между луной и человеком, имеют края, словно обведённые мелом. И вся округа блестит избытком влаги, как и избытком жизни. Кажется, что лес, темнеющий впереди, и горы за ним погружены в светящуюся жидкость. И будучи из неё извлечены, сохнут на прохладном ветру, продолжая поблёскивать.

Сегодня время полнолуния. Начиная с завтрашнего дня луна начнёт убывать, худеть до толщины суровой нитки. Её убывание будет продолжаться две недели, до полного исчезновения в небесах.

Убывание луны – серьёзная пора в жизни алтайского народа. Пока она длится, не рекомендуется ходить в гости к родным и близким, начинать хозяйственные дела, охотиться и ловить рыбу. Нужно дождаться растущей луны, если хочешь добиться успеха. Луна руководит жизнью алтайского народа, дарит ему свой, особый ритм существования.

Ну, а пока – полнолуние. Совы в лесах ухают чаще и цикады в полях стрекочут звонче. Активность жизни в лучшую пору её существования! Мясо баранов самое вкусное, девочек, родившихся в это время, называют Алтынай. Что означает «Золотая Луна, плывущая над горами», дающая свет и процветание всей жизни на земле.

Я деньги вложил в ледяную траву:

расти-ка зимой на Алтае,

чтоб ели коровы тебя наяву

и в сон золотой затолкали

поглубже – до самых далёких морей,

до юношей, небом богатых,

до Грея, который боится угрей

и любит и шёлк, и дукаты;

до вас, хоть Ассоль не сидит на плече

у вас ангелочком-кумиром,

купаясь в потоке серьёзных речей

о странностях этого мира.

Если вы спросите алтайского пастуха, одетого в лисью шапку и бараний некрашеный тулуп, что такое поэзия, пастух улыбнётся. Погладит бороду пальцами, сложенными в щепоть, и тихо ответит: «Дух-хозяин земли, воды, огня и воздуха». Помолчит, глядя на вас карими доверчивыми глазами, и добавит: «И всего Алтая тоже».

Ээзи – так в этих горных местах зовут духов-повелителей!

Сама поэзия живёт в алтайском аиле, заправляя ежедневным перечнем дел, а вечерами, когда взгрустнётся, вылетая из топшура – старинного музыкального инструмента – в виде сказочной жар-птицы.

Алтайцев на просторах Азии называют луноликим народом, а где, в

какой книге читали вы про луну, отделённую от поэзии? Где встречали вы

поэтов, не воспевших хотя бы раз в своей жизни луну? Вот она, связь, красной нитью проходящая сквозь чаянья и надежды алтайского народа, живущего в неразрывном единстве с Природой!

С ладошки алтайского мальчишки всплывает по утрам солнце. И одолев дневной путь, сделав немало полезного, спешит на ту же самую ладошку, пахнущую уздечкой коня…

Алтай – ээзи, Алтай – сама поэзия!

Бывало, лишь дунет ветер

сентябрьский, сухой, колючий,

и гриб в золотом берете

вам скажет: «Собой побудьте!

Чего вы сидите дома

за пыльной решёткой окон?

Вы были страницей тома,

вы били небесным током!»

Ему не ответишь кратко,

ему не ответишь скоро.

И снова живёт тетрадка

поэзией разговора.

Маркс писал о революции, возможной в отдельно взятой стране. Поэзия в современной России возрождается в малых народах, сумевших сохранить свою самобытную культуру.

На наших глазах в Бурятии и Туве возрождаются религия и искусство, алтайская литература также находится на этом пути. Алтай кабацкий, каким его сделали годы перестройки, перерождается в Алтай литературный.

Новая алтайская поэзия уже рождена. Ее кормят манкой искрящихся на солнце снегов, приучая к суровости будней. И поят росою лугов, непременно альпийских, на которые садятся облака, словно уставшие лебеди.

Какой она станет, когда вырастет? Будет ли поклоняться ямбу и хорею или предпочтёт свободное течение песни кайчи, улетающей летней ночью по маршруту преданий к звёздам?

В ногах её светит луна, в изголовье сверкает солнце. Новая алтайская поэзия – дочь Ойрота и сети, именуемой Интернетом. Она – зеркальное отражение своего непростого времени.

Пожелаем новой алтайской поэзии, стремящейся летать на своих собственных крыльях, не пуха, но – пера!

Знакомая с наукою