Чтение онлайн

Сам я так и не отважился подвергнуться телепортации, я не был уверен, что смогу сохранить целостность телепатической сети, если телепортируюсь сам. Я шел к цели пешком и потому достиг ее последним.

Я открыл дверь, на ней не было никаких видимых замков, но я знал, что открыть ее могут очень немного существ, вряд ли больше пятидесяти во всей вселенной. К счастью для меня и к несчастью для того, кто прятался за дверью, Солсвиве входил в их число.

Закрыв за собой дверь, я вступил в телепортационную кабину, а затем наступила полная темнота. Если бы я не знал, где окажусь, я бы испугался.

– Я пришел говорить с тобой, Рваямм! – крикнул я.

Можно было не кричать, а обратиться к этому существу мысленно, но мне хотелось производить как можно больше шума.

«Чего орешь? – раздалось в моем сознании. – А… а…»

Сообразил, гад, кто к нему в гости пожаловал.

– А… а… ага! Открой мне свою душу, тварь, или ты не проживешь и минуты!

«Ну и аппетиты у тебя. И в скромности тебе тоже не откажешь. Лучше рассказывай, кусок слизи, как ты сумел проникнуть так далеко. И если ты не опорожнишь свою душу быстро и полностью, ты не проживешь и десяти секунд».

Рваямм не блефовал, сейчас я находился во внутренней полости его тела, из стенок которой в любой момент мог ударить фонтан серной кислоты или, скорее, какого—нибудь цианида. Для колониалов того вида, к которому принадлежит Рваямм, цианиды неопасны, а вот любую кислородную жизнь с тяжелыми металлами в крови они убивают моментально.

Пока Вудсток не поделился со мной информацией, я никак не ожидал, что мозговым центром нападения на Землю окажется неподвижный мясистый шар почти пяти метров в диаметре, подключенный к стационарной системе питания. Сбываются бредни писателей—фантастов, начиная с Уэллса, – судьбы миров решает мозг в банке, лишенный нормального тела. Ничего, мы скоро восстановим справедливость.

Я ничего не сказал в ответ, а просто выдал короткую мысленную команду, и где-то далеко по электрическим проводам побежали кодированные сигналы. Краны, регулирующие подачу питательных растворов в тело Рваямма, один за другим начали закрываться.

Я дождался, когда мой собеседник прочувствует трагизм ситуации, и сказал:

– Ну что, мешок с дерьмом, поспорим, кто из нас быстрее сдохнет?

«Ты, – отозвался мешок с дерьмом. – В любом случае ты сдохнешь быстрее».

– Ну-ну.

Я поудобнее уселся на слизистую поверхность и многозначительно замолчал. Сейчас Рваямму станет по-настоящему хреново, и тогда с ним будет проще разговаривать.

«Долго придется ждать, – заметил Рваямм. – Мое тело сохраняет автономность более суток. Тебе придется разговаривать сейчас, хочешь ты этого или нет».

Я не ответил на его слова, я ждал продолжения. И оно не заставило себя ждать.

«Очень рискованный ход, – сказал Рваямм. – Ты надеешься, что барьер, ограждающий изолированную зону, задержит охрану, но полагаешь, что сам сможешь его пробить, когда потребуется. Ты очень самонадеян».

– Я самонадеян в меру, – заявил я. – Ты еще не понял самое главное. Бомба взорвалась.

«Какая бомба? Гипертрофированное вегетативное сознание, битком набитое ненужными знаниями, но лишенное свободной воли?»

– Оно не лишено свободной воли. Это нормальный разум, куда более нормальный, чем ты.

«Позволь с тобой не согласиться. Но я полагаю, ты пришел сюда не затем, чтобы вести споры о степени разумности разных биологических видов. Что тебе нужно?»

– Прекратить войну.

«Мы не воюем с варварами».

– Мы не варвары. Разве ты еще не убедился в этом?

«Вы варвары. Вы почти сумели стать рукой, которая метнет бомбу, но это не придало вам цивилизованности. Вы по-прежнему варвары».

– Я не намерен сейчас выяснять, кто варвар, а кто нет. Ты – один из тех, кто приказал стереть мой город с лица Земли.

«Я не участвовал в этой операции».

Он лгал, это было очевидно. Рваямм никогда не учился лгать правдоподобно, раньше ему это не было нужно, а теперь потребовалось, но, как говорится, поздно пить боржоми.

– Ты лжешь. Ты хотел, чтобы люди стали варварами в действительности, а не только в твоем воображении. Но у тебя ничего не выйдет.

«Допустим. Ты забрался сюда, чтобы сообщить мне только об этом?»

– Нет. Я пришел преподать урок. «Преподавай».

– Урок не тебе, а тому, кто займет твое место, когда ты умрешь.

«Случится это не скоро».

– Это случится скоро.

Я отдал мысленную команду другим участникам сети управления боем, а затем в дело вступила часть Вудстока, обитающая в моей душе.

Я так и не понял, что произошло. Изолированная зона, в которой я находился, не перестала быть изолированной, но я вдруг оказался на планете Сорэ в большой комнате, заставленной одинаковыми топчанами, я сидел на одном из них, а рядом была женщина—эрп, которую звали Дашей. Я не видел, что происходит на Нисле, но я знал, что в том месте, где я только что был, земля сотрясается от многочисленных взрывов, огненные валы проносятся по коридорам офиса, а бесформенная тварь по имени Рваямм сотрясается от деструкторного излучения, источником которого вдруг стал яхр по имени Солсвиве. Каким-то образом Вудсток сумел внести изменения в ту часть души Солсвиве, которая была вытеснена моей душой, и Солсвиве больше не существует как личность, сейчас он просто живой деструктор, убивающий все вокруг себя. Минуты через две разрушение затронет несущий каркас внутренней полости, и тогда Солсвиве тоже погибнет. Мне его совсем не жалко, ведь за те минуты, что я провел в его теле, я успел понять, что это он отдал команду на пуск тех ракет с американской подводной лодки. Он получил то, что заслужил, и достаточно о нем.

– Все, – сказал я. – Кажется, мы победили. Пошли обратно.

Небо над Москвой выглядело сюрреалистически. Гигантская стратосферная буря в основном улеглась, небо расцвечивали жалкие остатки той энергии, что бушевала в нем час назад. Но зрелище все равно впечатляло. Мерцающие полосы были похожи на радуги, но обычно в небе не бывает так много радуг одновременно и они не мельтешат так хаотично. Мелькнула безумная мысль: если бы эта атака произошла ночью – было бы еще красивее.