Чтение онлайн

– Их допросили?

– Конечно, мой повелитель.

– Вам удалось повредить отступивших боевых роботов противника?

– Да. Один тяжелый и два средних вражеских робота прикрывали отступление прочих. Я уверен, что мы их серьезно потрепали. Не думаю, что партизаны могут организовать ремонт такой сложной техники в полевых условиях. Да и остальные их роботы тоже требуют починки.

– Ну что ж, не все так плохо,– сказал Нагумо, выжидательно глядя на полковника. Тот ел глазами начальство и даже потел от усердия.

– Я дам вам новое задание. Я дам вам шанс реабилитироваться. Вы опытный командир, я всегда так считал. Но вы обманули мои надежды на Охотничьем мысе, вы подвели меня сейчас... Надеюсь, что вы не разочаруете меня в третий раз, полковник?

– Нет, мой повелитель! Я приложу все усилия, сделаю все возможное и невозможное. Приказывайте мне!

– Вам нужно их выследить и уничтожить. Очень простое задание. Если роботы мятежников настолько повреждены, если они потеряли столько солдат, если я могу доверять вашим донесениям,– Нагумо хлопнул рукой по стопке бумаг на столе,– это будет нетрудно. Найдите и уничтожьте. Что может быть проще?

Кевлавич судорожно сглотнул:

– Да, мой повелитель.

– Еще одна деталь. У вас есть только четыре недели на выполнение этого задания. Мы ждем визитеров, очень важных визитеров.

– Да?

– Скоро прибывает герцог Хасид Ринол. Он будет инспектировать вверенные ему планеты. Я хочу доложить ему лично, что самая большая на Верзанди группировка партизан уничтожена.

– Герцог...

– Да, полковник. Он самый. И помните, что если вы не справитесь с заданием, если вы плохо выполните мой приказ, если мятеж не будет подавлен, вы сами подпишете себе приговор. Я достаточно ясно выразил свою мысль, полковник? Вы все поняли?

– Так точно, мой повелитель.

– Прекрасно. Я рад, что мы поняли друг друга. Ваш позор означает и мой позор, смыть его я могу только кровью. Но прежде, чем что-то случится со мной, я прослежу, чтобы слетела и ваша голова. Я не хочу отвечать за все один и не буду! Учтите это!

– Я понял, мой господин. Я найду и ликвидирую этот сброд, всех до последнего повстанца.

– В вашем распоряжении двадцать восемь дней. Идите!

Нагумо подождал, пока Кевлавич отдал ему честь и вышел из кабинета. Затем скомкал донесения полковника. Сцепив руки за спиной, он подошел к окну и остановился. Кевлавич – хороший, грамотный военный и постарается выполнить приказ любыми средствами. Но Нагумо не мог доверить свою жизнь и карьеру одному человеку, это было не в его правилах. «Хорошо бы подстраховать Кевлавича, а заодно и себя самого»,– подумал Нагумо, глядя на удаляющегося полковника.

Он нажал на кнопку радиофона внутренней связи.

– Мне нужен капитан Миллз из моей личной охраны.

Ломая деревья, с трудом продираясь сквозь джунгли, отряд повстанцев возвращался на Лисий остров. Грейсон спешно приказал укрыть боевых роботов в пещере. Два робота были оставлены по дороге под охраной своих водителей. Эти машины – «Стингер» и «Дервиш» – были тщательно спрятаны под брезентом и укрыты ветками. Они нуждались в починке двигателей прямо на месте, чтобы потом привести их на базу своим ходом и уже на базе отремонтировать основательнее.

Еще долго в лагерь подтягивались отставшие люди и техника. Санитары спешно принялись выгружать раненых из бронетранспортеров и оттаскивать их в госпиталь. Немногочисленные врачи повстанцев теперь были завалены работой по горло. Это же относилось и к техам, поскольку не было ни одной неповрежденной машины. Уцелевшие участники сражения были смертельно усталыми и малоразговорчивыми. Да и встречавшие не донимали их вопросами. И так было ясно, что хорошего мало. Они потерпели поражение.

Для Грейсона самой тяжелой частью любого сражения была последняя – подсчитать убитых, организовать помощь раненым и попытаться оценить объем ремонтных работ для восстановления разбитой техники.

Ошибки тактики и потери врагов могли и подождать. Такого же мнения придерживались и руководители повстанцев. Они хотели знать абсолютно точно, что он. планирует делать дальше, но у Грейсона не было ни одной подходящей идеи. Пока не было.

Все члены Революционного комитета стояли, ожидая Грейсона. Они молча смотрели, как качается, останавливаясь, его робот, как Грейсон устало слезает на землю. Вместе с ними стоял и полковник Бразеднович. Угрюмые и мрачные лица встречавших сказали Грейсону, что полковник уже доложил им о последнем сражении под стенами Региса.

Карлотта отбросила рукой волосы со лба. Грейсон отметил, что они у нее очень красивые – белые и блестящие. Судя по ее усталому лицу и воспаленным глазам, он понял, что Карлотта не спала. Грейсон кожей чувствовал растущее напряжение и взаимную враждебность.

– Толлен уже сообщил нам, что произошло,– сказала она.

Грейсон отметил взгляд, которым обменялись Карлотта и Бразеднович. О чем это они сговорились?

Эрикссон жестом показал на раненых, которых несли санитары.

– Я говорил Торвальду, что его план не сработает. Наша армия разбита наголову!

– Вы сказали ему? – спросил Ольсен.– Вы? Насколько я знаю, это вы предложили использовать тоннель, это ваш план!

– Только потому, что глупец предлагал штурмовать главные ворота!

– Сограждане! – Карлотта прервала словесную перепалку, грозившую превратиться если не в драку, то в посмешище для солдат.– Прекратите!

Бразеднович внимательно посмотрел на Грейсона:

– Что будем делать дальше?

Грейсон стоял, прислонившись к ноге своего «Беркута» и прикрыв глаза. После боя можно было позволить себе расслабиться. Он устал так же, как если бы бежал десять километров по джунглям, не останавливаясь ни на секунду. Но день еще не кончился, еще нужно многое успеть сделать, прежде чем можно будет наконец лечь и уснуть.

– Я не знаю, полковник. Конечно, нас связывает контракт, но он не поможет определить, что будет лучше для вас и для нас в этой ситуации. Ваша армия разбита. Нужно время, чтобы восстановить моральный и боевой дух.

Толлен огляделся по сторонам, точно что-то высматривал. Оранжевые лучи солнца пробивались сквозь листву, создавая причудливое сине-зеленое кружево.

– Некоторые из нас беспокоятся: а не перейдете ли вы на сторону Куриты?

– Это трудно себе представить,– сказал Грейсон, устало качая головой.