Чтение онлайн

— Я картограф.

— Невозможно! Это же мужская профессия!

— В Неустойчивости такие условности никого не волнуют.

— Но кто станет покупать твои карты?

— Знаешь, я тоже думала об этом, однако пришла к заключению, что жителям Неустойчивости без разницы, кто изготовит карты, были бы они точными. Обычные люди могут воротить нос от карт, нарисованных женщиной, — но только не те, кто живет в Неустойчивости… и разбирается в картах.

— Ты собираешься нарушить Закон и противопоставить себя церкви и всему, чему церковь учит. — Портрон в возбуждении замахал своей мухобойкой.

— О, возможно, я открою лавку в каком-нибудь пограничном городке вроде Наблы, где не очень-то обращают внимание на Порядок, а Закон и законники не имеют особой власти.

— Да поможет тебе Создатель, Керис! Ведь все равно это будет неправильно! К тому же ты знаешь, что и Мелдор, и Даврон имеют дело с леу. Ты же видела, что они творили! Как же ты можешь даже подумать о том, чтобы работать на такого человека — человека, который намеренно стремится воспользоваться силой, рожденной Разрушителем?

Керис вздохнула, в душе соглашаясь с Портроном.

— Наставник, почему ты никому не рассказал об этом на станции? Почему не сообщил Защитникам, что Мелдор и Даврон занимаются запретными делами?

— Поверь, я хотел это сделать. Но как-то… — Портрон поежился, остановился и взял Керис за руку. — Он велел мне молчать, и я не мог ничего сказать. Керис, этот человек — сосуд зла!

— Кто именно?

— Мелдор. Ах, как бы я хотел вспомнить, где видел его раньше!

— Если ты считаешь, что он — источник зла, то почему ты здесь?

— Потому что ты едешь с ним, да будет проклят Хаос! Я мог бы и задержаться на станции Пикля и дождаться следующего товарищества, если бы ты не заявила, что едешь дальше с Давроном. Я собирался расстаться с ним, но тут…

Керис была поражена.

— Ох… О Создатель, я никак не думала…

Портрон вздохнул:

— Теперь поздно жалеть. Ты очень упряма, Керис Кейлен, а я надеялся, что ты в конце концов передумаешь. Ведь никогда не поздно вернуться под руку Закона и защиту церкви.

— Ты же не станешь… не станешь нарочно доставлять мне неприятности? Доносить церковникам, имею я в виду.

Портрон смутился:

— Э-э… Нет, то есть… Я не собираюсь мутить воду в колодце. Для крестовых походов я слишком стар. — Тут его посетила неожиданная мысль. — А для чего мастеру Даврону нужен картограф?

— Какое-то предприятие… — уклончиво ответила Керис. — Он, несомненно, считает, что на этом можно заработать.

Портрон взглянул туда, где у единственного костра грел руки Мелдор.

— Я вывернул мозги наизнанку, пытаясь вспомнить, где я его раньше видел.

— В каком-нибудь монастыре, наверное. Он ведь раньше был церковником.

— Мелдор? — Наставник вытаращил глаза на старика. — Но он же ни разу не преклонил колени в кинезисе, не видел я его и за чтением Священных Книг!

— Был церковником, я сказала, а не является. Он слеп, наставник Портрон, и даже независимо от того факта, что читать он не может, ты, несомненно, не забыл, что говорит насчет слепых Закон.

— Ох… Да. Иногда трудно представить себе, что он не видит. И все равно: только потому, что ему запрещено оставаться в Постоянствах, он не должен был отказываться от своего призвания. Он может и здесь служить приверженцам Создателя так же, как и… — Портрон внезапно побледнел и чуть не упал. — О, ради всего святого! — выдохнул он.

Керис протянула руку, чтобы поддержать его, но наставник отшатнулся и, спотыкаясь, бросился в свою палатку, словно потеряв контроль над собой.

«Что бы это могло значить?» — удивилась девушка.

Через мгновение эту же мысль вслух высказал Даврон.

— В чем дело? — спросил он, подходя к Керис.

— Не знаю, — ответила она. — У нас сегодня будет всего один костер?

— Топлива мало. Начиная отсюда, нам почти не будут попадаться деревья. Но вряд ли я должен тебе об этом говорить.

— Верно. — Керис действительно знала, что лежит по другую сторону от Губки: Широкий, а дальше Струящаяся — поток леу и река, текущие параллельно. Где-то впереди был Костлявый Кулак, место, где четыре потока леу встречались и смешивались. Потом начинались земли, еще более подвергшиеся разрушению и враждебные человеку.

— Я еще не поблагодарил тебя, — сказал Даврон, — за то, что ты с нами. За твое согласие, за надежду, которую ты мне дала.

— Я сделала это не ради тебя, — со своей неизлечимой прямотой ответила Керис. — По крайней мере не в том смысле, который ты подразумеваешь. Я боялась того, что ты мог бы сделать, если я не соглашусь, — я не хотела, чтобы на мои плечи лег еще один груз вины.

— Еще один?

— Я убежала из дому от умирающей матери. Я бросила ее, когда она больше всего во мне нуждалась… потому что мне так было удобно. Жить с этим трудно.

— Ах… — Даврон потер шею с выражением смущения. — Ты… ты не должна была чувствовать ответственности за то, что я мог сделать. Я всегда сам за себя принимаю решения.

— Ну да. Решение моей матери насчет того, что мне следует уехать, тоже было ее собственным, да только мне от этого не легче. Я чувствую и всегда буду чувствовать вину, — просто сказала Керис. — Я учусь жить с такой ношей и вовсе не хочу, чтобы она стала тяжелее.

Даврон кивнул, и у Керис сложилось впечатление, что он не только все понял, но и против своей воли одобрил ее решение, словно ее слова пробудили в нем какое-то очень личное воспоминание. Девушка подумала, что он, должно быть, хорошо знает, какое страдание причиняет совесть, постоянно напоминая о тяжести вины… Керис вздохнула.

— Даврон, у меня нет ни малейшего представления о том, как изготовлялись карты тромплери. Пока никаких мыслей на этот счет у меня не возникло, и с чего начинать — я не знаю. — Керис остро чувствовала, что позволила себе на этот раз обойтись без официального «мастер». Она твердо решила добиться, чтобы он обращался с ней как с равной, но все равно покраснела.