Чтение онлайн

На лице Портрона отразился ужас.

— Конечно, нет! Это ведь не вопрос… личного выбора, Керис. Или желания… Таков наш священный долг, а что касается подбора пары, то решение принимает Санхедрион.

— Что ж, остается только надеяться, что твоя законница тоже смотрит на свое будущее материнство как на честь, — сухо сказала Керис.

— Ну конечно! Ей даруется привилегия выносить младенца — разве все женщины не мечтают об этом?

Керис вытаращила на него глаза, испытывая одновременно и зачарованность, и отвращение.

— А какова… процедура подобной связи?

Портрон выглядел все более смущенным, чувствуя, что каким-то образом разговор вышел из-под его контроля.

— Процедура? Ну… Я должен оставаться в монастыре до тех пор, пока… э-э… не появятся признаки того, что наставница… увеличивается в размерах.

— А потом?

— Ну, потом я вернусь к себе в Управу, а она — к своим обязанностям. Малыша, когда он родится, отвезут в другой монастырь, и воспитывать его будут другие наставники; имени ребенка мы знать не будем, конечно. Законница может стать кормилицей для детей других наставниц или для младенцев, отобранных у слишком плодовитых матерей-мирянок, которые отдают их церкви.

— Не отдают, — против воли вырвалось у Керис. — Не отдают. Их отбирают. Вырывают из родного дома и из родной семьи…

— Керис, Керис, — укоризненно покачал головой Портрон. — Таков Закон. Ты только подумай, что случится, если населению Постоянств позволить расти бесконтрольно — как тогда его прокормить? Как найти для всех дома? Нам приходится употреблять власть — ради общего блага.

— Власть? — с горечью сказала Керис. — Похоже, власть нужна вам, чтобы размножаться самим, лишая такого права других или отбирая у людей их детишек. Разве это справедливо?

— Это же просто вопрос регуляции, — запротестовал Портрон. — Нужно поддерживать равновесие в населении. Церковь ведь должна брать откуда-то наставников, и чем они моложе, когда начинают служение Создателю, тем лучше. Нужно также соблюдать Порядок, а большие неуправляемые должным образом семьи — угроза ему, ты же знаешь. Лишние сыновья, например, не могут унаследовать ремесло отцов, а лишние дочери не находят себе мужей. Это же никуда не годится!

— Верно, — сказала Керис. — Никак не годится. — Она сделала глубокий вдох, чувствуя, что вот-вот потеряет власть над собой. — Скажи мне, — продолжала она более спокойно, — почему вы не позволяете роженице-наставнице кормить ее дитя? Зачем поручать ей чьего-то ребенка вместо ее собственного?

— Обязанности наставницы — это не обязанности матери, Керис. Ничто не должно вставать между наставницей и ее долгом перед церковью. Считается, что уход за собственным младенцем будет слишком отвлекать ее от служения Создателю. К тому же дети, воспитанные чужими людьми, наверняка станут более преданны церкви, а не собственной семье. Некоторые из величайших подвижников были мужчинами и женщинами, не знавшими своих родителей; они начали свою жизнь, как дети церкви, воспитанные в стенах монастырей.

«О Создатель! Бедный Аурин! — подумала Керис. — Шейли так любила бы тебя…»

Девушка вспомнила слова матери: «Не было ни дня, когда я не думала бы о нем», вспомнила о Мелдоре, который не знал своих родителей, не знал даже, из какого они Постоянства… Она подумала о Давроне, которому было приказано бросить мальчика-калеку — одного из несчастных выродков, которых обычно церковники душили сразу после рождения, — в Неустойчивости; подумала о молодой наставнице, ожидающей отца своего будущего ребенка, — пузатого, лысого, пожилого…

«Это же тирания, — подумала Керис. — Худшая ее разновидность — тирания, основанная на чувстве вины. И на любви. Если мы любим Создателя, мы должны подчиняться Закону и склоняться перед властью церкви. Если мы этого не делаем, мы совершаем преступление против всего человечества…» Вслух Керис с горечью повторила:

— Да, это никак не годится, — и снова принялась чистить Игрейну.

Портрон, смущенный ее тоном, стал искать предлог уйти из конюшни.

— Нужно, пожалуй, найти конюха, чтобы он вычистил моего мула, — пробормотал он и исчез.

Керис орудовала щеткой с яростной силой, не обращая внимания на недовольное пофыркивание Игрейны.

— Керис!

Девушка выпрямилась и недружелюбно взглянула на новый силуэт в двери. На сей раз свет ей загораживал Мелдор.

— Я здесь, — ответила она, — хотя откуда ты это знаешь, я не могу себе представить. — Голос ее звучал кисло, да она и не пыталась скрыть раздражения.

Мелдор, казалось, не заметил ее резкости.

— Мы завтра отправляемся на юг, — сказал он, — и у меня есть для тебя предложение.

— Нет, — бросила Керис.

— Ты даже его не выслушала.

— В этом нет нужды. Ответ все равно будет отрицательный.

— Ты хочешь стать картографом. Я могу осуществить твою мечту. Поедем с нами завтра, и ты получишь собственную лавку, необходимый инструмент, помощников, если захочешь. Мы приставим к тебе меченых для поездок в Неустойчивость и оплатим все расходы.

Керис внимательно посмотрела на Мелдора.

— Помнится, я однажды уже получала подобное предложение. Единственная неприятность заключалась в том, что в заманчивой приманке был скрыт острый крючок. Я должна была служить Разрушителю, если не ошибаюсь.

— Я не служу Карасме.

— Нет? Тогда, возможно, осадок на дне кружки имеет другое происхождение. Давай начнем сначала: ты предлагаешь мне возможность стать картографом?

— Да.

— В обмен на что?

— Твое обещание искать способ изготовления карт тромплери и, когда найдешь, поделиться секретом с нами.

— А если я ничего не найду?

— Я готов рискнуть.

— Зачем тебе карты тромплери?

— Чтобы победить Карасму, зачем же еще?

Керис перестала чистить лошадь и взглянула на Мелдора. Лжет он или нет? Она думала, что лжет; по крайней мере всей правды не говорит определенно. Девушка принялась приводить в порядок жесткие волосы гривы Игрейны.