Чтение онлайн

Здесь обитает что-то очень плохое, ужасное, противоестественное.

И в голове я слышу шепот, эхо моего собственного голоса.

Берегись.

Ра'хаам.

У Кэт стиснуты зубы, и тот факт, что она не возражает против разделения отряда, не пытается участвовать в разговоре, говорит мне, насколько ей больно.

Кэл поднимает меня на ноги, мы стоим минуту бок о бок, глядя на раненую девушку, на стоящих рядом ее друзей.

Я их привела сюда.

Это все из-за меня.

– Идите, – говорит Тайлер, не поднимая глаз. – Доброй охоты.

Кэл подбирает из пепла свой дезинтегратор. Мы с ним отправляемся вслед за хромающим Фином, и я себе позволяю еще раз обернуться.

У меня такое чувство, что Кэт я больше не увижу.

До плоской равнины космопорта оказывается куда больше двадцати минут – Фин идет медленно, сосредоточившись на процессе ходьбы. Он несет капсулу для нашего нового ядра реактора. Под биоскафандром не видно, но я за несколько метров слышу, как визжит его экзокостюм. Мы с Кэлом держим оружие наготове, хоть я и не знаю толком, как из него стрелять. И все мы стараемся не вздрагивать от воображаемых звуков.

Мы огибаем разрушенную колонию по краю. Напрямую через центр было бы быстрее, но Кэл говорит, что там слишком удобно ставить засады. Голос у него ровный, движения уверенные, и я невольно стараюсь держаться к нему ближе.

Мысли у меня роятся, перескакивают от шаттла, которого уже не видно, к бледному лицу и окровавленному боку Кэт, возвращаются к туманным воспоминаниям о Мировом Корабле, о том чудовище, которое я уничтожила, даже не коснувшись. Я всем рассказала, что не помню, но это была ложь. Как я призналась Кэлу в лазарете, я теперь это вижу у себя в голове.

Как будто я пассажир в собственном теле и смотрю через экраны глаз. Я помню, как убивала ультразавра. Помню, как разбила Триггер, когда Зила в меня стреляла, помню слова, которые произнесла, когда на мостике «Лонгбоу» переливалась звездная карта. Помню слово, которое теперь слышу во снах с тех пор, как проснулась, опоздав на двести лет.

Эшвар.

Это слово втягивает меня, призывает настолько сильно, насколько отталкивает эта планета. Необходимость найти одного или больше представителей этого древнего вида все время крутится у меня в голове – единственное, что все время возвращается и прогоняет мои страхи и вопросы.

Ладно, не единственное.

Кэл пробирается рядом со мной, подняв оружие, движется с необычной, утонченной грацией. Каждое его движение резкое, текучее. Воин, которым ему от рождения положено было стать, заслонил собой почти все. Не могу забыть, как он бросился на шимпанзе, когда тот напал на меня. Не думая о своей безопасности. Бесстрашно и свирепо.

Он смотрит на меня и тут же отводит взгляд.

Он не похож ни на кого из тех, кого я знала. В смысле, я встречалась с парнями, но это огромная разница, галактических масштабов разница – между киношкой с попкорном в пятницу вечером и тем, как мужчина говорит, что привязан к тебе на всю свою жизнь.

Но когда он заговорил со мной в лазарете, вокруг нас будто включился свет, я была так захвачена врасплох, что понятия не имела, как ответить. Когда Кэл столько времени меня упорно игнорировал, стараясь держать как можно дальше от всего, где есть хоть что-то похожее на действие или ответственность, я была абсолютно уверена, что он меня действительно считает обузой. И если защищает меня, то лишь из чувства долга по отношению к приказам Тая.

Только теперь я знаю, что каждый раз, когда Кэл держал меня на дистанции, это было проявлением долга. Когда он защищал меня, это было нечто совсем другое.

Сейчас он идет рядом со мной, глядит вперед, все его черты – внимание и готовность. И пусть вокруг нас царит хаос и безумие, насколько же лучше быть просто рядом с ним.

Ощущение защищенности.

Мы доходим до космопорта, пробираемся сквозь лианы, оплетшие ворота, и сердце у меня проваливается в пятки при виде открывшейся нам картины. Стыковочные ангары, диспетчерская вышка, корабли – все заросло той же дрянью, что заразила все прочее в колонии. Шлюпки, грузовики, орбитальные шаттлы – все. Корпуса опутаны длинными узлами ползучих растений и незнакомых цветов, укрытых слоем той же синей пыльцы, что падает вокруг нас как дождь.

Космопорт огромен. Как же нам во всем этом найти нужное для восстановления электростанции корабля?

– Кошкин хвост! – бормочу я себе под нос.

– Хрен знает, чем оно все заросло, – говорит Финиан. – Выглядит страшновато, но мы еще не пропали, Беглянка. У элементов, которые мы ищем, время полураспада несколько миллионов лет. Если они здесь есть, небольшая доза травки им не повредит.

– В реакторах этих кораблей нет того, что нам нужно? – спрашивает Кэл.

– Не знаю, – говорит Фин. – Корабли эти старше моего четвертого дедушки, и я даже не знаю, что у них за двигатели. Но эти громилы из ГРУ все еще у нас на хвосте, так что придется нам разделиться. Так быстрее будем работать, больше успеем осмотреть. Найдете корабль с активным ядром – кидайте сразу фотку на мой унигласс.

– Отлично, – кивает Кэл. – Оставайся на связи.

– Не волнуйся, – отвечает Фин. – Если увижу другого такого шумпанзе, вы меня без унигласса услышите.

Кэл приподнимает бровь:

– Ты не слишком хороший воин, Финиан?

– Ну а ты… – Фин корчит гримасу и вздыхает. – Ладно, проехали…

Он хромает прочь к самому большому грузовику, волоча капсулу. Мы с Кэлом идем к шлюпкам, он впереди с дезинтегратором на изготовку, я сразу за ним. Он протягивает мне руку – помочь перебраться через клубок лиан, а сам при этом поглядывает, все ли в порядке у Фина. Я понимаю, что теперь он всегда следит, где я, всюду меня ищет.

– Кэл, – начинаю я тихо.

Я не знаю, что сказать. Знаю только, что хочу про это поговорить. Он сразу внимательно слушает, хотя взгляд лиловых глаз не отрывается от зданий и кораблей, нас окружающих.

– Что такое, бе'шмаи?

– Я много думала. О том, что ты сказал.

Он молчит, и я считаю, это справедливо – он уже открыл мне свое сердце. Я бы сама на его месте не осмелилась начинать все заново.

– Я рада, что ты мне сказал, – говорю я. – Это было нелегко.

Он еще долго после этого молчит, но я знаю, что он обдумывает мои слова, а не отказывается отвечать. И говорит, когда Фин уже далеко вне пределов слышимости.