Чтение онлайн

Ее не удивило, когда много позже, после одного напряженного рабочего дня, он сказал, что не любит возвращаться домой.

— Мы с Алисон чужие уже много лет, — признался он.

Да, ему не позавидуешь… Они-то с Саймоном были настоящими друзьями, не говоря уж о той обоюдной страсти, которую они испытывали друг к другу.

— Почему тогда вы не разводитесь? Сейчас ведь многие разводятся.

— Мы оба католики, Зоя, — с грустью в голосе сказал он. — Она никогда не согласится на развод. Я пытался предложить ей это десять лет назад. У нее был нервный срыв — так она, во всяком случае, говорила, и с тех пор она очень изменилась. Я не могу оставить ее сейчас. И к тому же… — он осекся, но потом решил быть откровенным до конца: Зоя была женщиной, которой можно было доверять, за последний год они стали близкими друзьями, — ..если говорить начистоту, она пьет. Я бы не пережил, если бы с ней что-то случилось по моей вине.

— Жизнь у вас, я вижу, не очень-то веселая… — Бостонская актриска… пьет и не дает ему развода — Зою передернуло от одной мысли об этом. Впрочем, в универмаге она видела много подобных женщин, наряды они покупали от безделья и никогда не надевали то, что приносили домой: их ничуть не волновало, как они выглядят. — Вам, должно быть, очень одиноко. — Зоя ласково посмотрела на него, и он пожалел, что рассказал ей слишком много, ведь им предстояло работать вместе, а это могло помешать. В его жизни были и другие женщины, но они никогда не имели для него большого значения. С ними можно было поболтать или заняться любовью, но такую, как Зоя, он не встречал, пожалуй, никогда.

— Меня поддерживает работа, — мягко улыбнулся он, — так же, как и вас. — Он знал, как много она работает. Теперь Зоя жила только ради работы и своих детей, которых очень любила.

В 1943 году они ужинали вместе каждый понедельник, когда заканчивали работу в конторе Саймона.

Это давало возможность продолжить обсуждение проделанной за день работы, и обычно они ходили в маленькие ресторанчики недалеко от Седьмой авеню.

— Как Мэт? — улыбаясь, спросил Пол однажды весной.

— Мэтью? Прекрасно. — Мальчику исполнилось три с половиной года, и он был для Зои чуть ли не единственной радостью в жизни. — Он заставляет меня чувствовать себя снова молодой. — Смешно, что она считала себя слишком старой, когда родила Мэтью, а теперь он для нее был самой большой радостью. Саши почти никогда не было дома — казалось, она вообще там не живет. Ей только что исполнилось восемнадцать. Пол однажды видел Сашу и был поражен, какая она красивая. Но хлопот с такой девочкой у Зои должно было быть много. Зоя не раз говорила, что с трудом удерживает ее в школе. Николай все еще воевал в Англии, и Зоя постоянно молилась, чтобы он вернулся живым.

— А как ваши дети, Пол? — Зоя знала, что обе его дочери были замужем — одна в Чикаго, другая на Западном побережье, а сын — где-то на Гуаме. В Калифорнии у него было двое внуков, но с ними он виделся редко: его жена не любила ездить в Калифорнию, а он боялся оставлять ее дома одну.

— Думаю, что у моих детей все прекрасно. — Он улыбнулся. — Они давно улетели из родного гнезда, и мы редко получаем от них известия. Детство у них выдалось нелегкое из-за Алисон, которая слишком много пила… Скажите, а что нового в универмаге?

— Ничего особенного. Я открыла новый отдел мужской одежды, пытаемся продавать там кое-какие новые модели. Хорошо бы после войны снова съездить в Европу и закупить что-нибудь новое. — Но конца войны не было видно, она бушевала по ту сторону Атлантического океана.

— Мне бы тоже хотелось когда-нибудь снова побывать в Европе. Одному, — честно признался Пол. Совсем невесело быть чем-то вроде сиделки у собственной жены, которая слоняется из бара в бар или прячется в своей комнате, притворяясь, что не пьяна, а устала. Зоя удивлялась, почему Пол с этим мирится.

Ему было очень тяжело, и Зоя однажды заговорила об этом, когда он проводил ее домой и она пригласила его зайти выпить. До этого он всего один раз был у нее дома, и у него осталось впечатление, что там уютно и тепло. Они сели на диване в библиотеке, и Зоя налила ему виски. Саши еще не было. Дома был только Мэтью, который спал с няней в детской.

— Вам надо отдохнуть, Пол. Поезжайте в Калифорнию, навестите детей. Почему вы калечите себе жизнь из-за вашей жены?

— Вы правы, но одному ехать невесело. — Он всегда был с ней откровенен, тем более сейчас, когда сидел рядом на диване и потягивал виски, глядя на сидевшую рядом Зою. На ней было белое платье, а рыжие волосы забраны назад, как у девушки.

— Да, одному вообще невесело. — Она улыбнулась. — Но я привыкаю. — Было очень тяжело смириться с утратой Саймона.

— Не стоит к этому привыкать, Зоя. — Он сказал это с такой страстью, что Зоя даже удивилась. — Вы заслуживаете большего. — Он всю жизнь прожил в одиночестве и не хотел, чтобы подобное случилось и с ней.

Она была трепетная, красивая, жизнерадостная и не заслуживала одиночества, так хорошо знакомого ему.

Но Зоя только засмеялась и покачала головой.

— Мне сорок четыре года, я слишком стара, чтобы начинать все сначала. — Она понимала, что никто не сможет заменить ей Саймона.

— Черт подери, мне почти пятьдесят пять, и если бы у меня появился шанс начать сначала, я бы ухватился за него. — Келли впервые сказал ей такое; у него горели глаза, его белые волосы были аккуратно причесаны. Он всю неделю с нетерпением ждал их напряженных рабочих понедельников. Они поддерживали в нем стимул к жизни.

— Я и так счастлива. — Она обманывала скорей себя, чем его. Она не была счастлива, но с этим уж ничего поделать было нельзя.

— Нет, вы несчастливы. С чего бы вам быть счастливой?

— Потому что это все, чем я располагаю, — спокойно сказала Зоя; она была достаточно мудра и принимала жизнь такой, какая она есть; прошлого, безвозвратно ушедшего прошлого ведь все равно не вернешь.

Она должна довольствоваться тем, что у нее есть: дети, работа — и раз в неделю беседы с Полом.

Тогда он в упор посмотрел на нее и, не говоря ни слова, поставил бокал, подошел и сел рядом, внимательно заглядывая своими голубыми глазами прямо ей в душу.

— Я только хочу, чтобы вы знали… Я ничего не могу с этим поделать, и я ничего не могу предложить вам сейчас, но, Зоя… я люблю вас. Люблю с того самого дня, как мы встретились. Вы — это то, о чем я мечтал всю жизнь. — Зоя изумленно смотрела на Пола, а он — на нее, а затем, не говоря ни слова, он обнял ее крепко и поцеловал в губы, чувствуя, что его сердце рвется из груди, а все тело тянется к ней. — Ты такая красивая… такая сильная…

— Не говорите так, Пол… не надо… — Она хотела оттолкнуть его, но не могла. Она чувствовала себя виноватой за то, что хочет его, ведь тем самым она предавала память Саймона. И все-таки она не могла удержаться: целовала его, прижималась к нему, как будто тонула.

— Я так люблю тебя, — шептал он, снова целуя ее, сильными руками прижимая к себе, чувствуя, как бьется ее сердце у самой его груди, а потом взглянул на нее и улыбнулся. — Пойдем куда-нибудь… куда-нибудь еще… это надо… надо нам обоим…