Чтение онлайн

Обычные люди даже средь бела дня предпочитают проноситься мимо Зоосити на полной скорости. Ночью же сюда не заезжают даже те, кому очень нужно объехать дорожные патрули. Обычным людям в Зоосити становится страшно, хотя именно по ночам Зоосити и его обитатели дружелюбнее всего. Начиная с шести вечера, когда с дневной смены домой возвращаются счастливчики, нашедшие работу, двери квартир открыты нараспашку. Дети гоняются друг за другом по коридорам. Животных выносят на свежий воздух, и они приветливо обнюхивают зады друг друга. На время общую вонь — запах плесени и экскрементов на лестницах — перебивают запахи готовящейся еды. Кое-где, правда, варят винт. [16] Проститутки, сидящие на крэке, выползают из своих душных конур на пожарные лестницы — поболтать, покурить, позубоскалить над случайными прохожими, которые спешат на стоянку такси.

По пути домой я покупаю в газетном киоске все мыслимые и немыслимые музыкальные журналы. Бенуа я не видела с самого утра. Сегодня он снова должен был выйти на работу вместо Элайаса. Когда я уходила, он еще был в отключке, и от него разило перегаром.

За последнюю неделю Бенуа заменяет Элайаса уже в четвертый раз. Элайас болеет; он все время кашляет, раздражая шестерых соседей по комнате — тоже зимбабвийцев. Скорее всего, у него туберкулез. Д’Найс еще подкалывает Элайаса: мол, тот может неплохо нажиться, если будет на черном рынке продавать свою мокроту тем, кто хочет получать государственное пособие. Но вполне возможно, у Элайаса просто асбестоз или аллергия на черную плесень. Нормальный диагноз в Зоосити — такая же редкость, как и нормальный врач.

Кроме зоолюдей, в Зоосити живут также колдуны, знахари и целители всех мастей. Ньянги и сангомы бывают разные. Одни на самом деле владеют магией, другие — просто шарлатаны. Все они активно предлагают свои услуги. Все телефонные столбы и стены обклеены рекламными листовками. Самые наглые шарлатаны сулят исцеление «от всего»: от безденежья и безбрачия до СПИДа. Исцеляться предлагается с помощью мути, изготовленных из растертых в порошок яичек ящериц и аспирина. Угадайте, какое вещество в составе их зелий действующее?

Применить нужное мути несложно, особенно если речь идет о простом противопоставлении: закрыть — открыть. Утратить — найти. Даже неодушевленные предметы радуются, когда им указывают цель — в отличие от людей. Например, несложно сделать амулет, который считывает текстовые сообщения с мобильника конкурента. Чуточку сложнее изготовить приворотное зелье, способное вызвать нежные чувства к объекту — будь то первая любовь или муж, который избивает тебя каждый день. Ученые доказали, что некоторые чары изменяют уровень гормонов: например, повышают уровень серотонина, окситоцина или тестостерона. Простые мути — как выключатели. Но по большей части магия недоступна пониманию. Она изменчива. И часто приводит к непредсказуемым побочным последствиям. Ну а обещания посерьезнее — исцелить от СПИДа, увеличить член, убить врага на расстоянии — как правило, вранье, игра воображения. Про эффект плацебо тоже не забываем. Посулы знахарей похожи на статьи в глянцевых журналах. Они тоже обещают читателям улучшить их интимную жизнь, помочь найти интересную работу, стать другими… Я знаю, о чем говорю, раньше я сама сочиняла такие статьи. А посмотрите, кем я стала…

У некоторых знахарей настоящее машави, дар к целительству. Некоторые сангомы умеют изготавливать настоящие мути. Но настоящие сангомы попадаются редко, а услуги их стоят дорого — простым людям, вроде Элайаса, не по карману. Его удел — с пяти утра занимать очередь в бесплатную поликлинику. Если повезет, к полудню он заходит в кабинет, где ведет прием циничная медсестра, которую ничем не удивишь.

В такой день нечего и думать о том, чтобы выйти на работу.

Потянув носом, я удивляюсь, учуяв запах еды из собственной квартиры. Он смешивается с другими запахами. Толкнув дверь, я сразу вижу Бенуа в комбинезоне Элайаса, который ему маловат. Бенуа колдует над электроплиткой: готовит хот-доги, пюре и бобы. В квартире чистота и порядок; он даже постель застелил. Довольно урчит сытый генератор; рядом с ним на полу стоит канистра с бензином.

— Для человека, который страдает тяжким похмельем, ты выглядишь неплохо! Что случилось? — Вскоре я пойму, что у меня есть все основания для подозрений.

— Просто захотелось сделать тебе приятное.

— О-о-о, пожалуй, я знаю, что ты можешь сделать приятное… мне… со мной.

— Вот видишь, дала бы мне ключ от квартиры, и все было бы гораздо проще!

— Ну нет, сегодня исключение — да и то потому, что ты еще спал, когда я уходила. Смотри, не войди во вкус.

— Тебе не нравится? — спрашивает он.

Я сдаюсь, кладу руки ему на плечи и прижимаюсь к его спине:

— Нет, нравится… наверное.

— Не приставай ко мне, женщина, когда я готовлю! — смеется он, высвобождаясь. Правда, потом он поворачивается и целует меня.

— Ты еду готовишь или жжешь? — поддразниваю я.

— Merde! [17]

Бенуа предлагает устроить пикник на крыше, а животных оставить в квартире. Оказывается, он все приготовил — купил даже одноразовые тарелки, салфетки и две бутылки пива. Кроме того, он притащил свой фотоаппарат, побитую и безнадежно устаревшую корейскую «мыльницу», заклеенную клейкой лентой. Его старенькая камера много повидала на своем веку. О ней можно снять полнометражный документальный фильм. Правда, до сих пор Бенуа показывал мне только свои портреты.

Он снимает как одержимый. Зафиксировал каждый шаг своего путешествия из Киншасы в Йобург; сфотографировал все достопримечательности, каждый более-менее крупный перекресток или место, где он ночевал, каждого человека, который отнесся к нему по-доброму. Но фотографировать только людей или достопримечательности мало. Бенуа включает в число ценных объектов и себя. Как будто фотографии не только дают возможность вспомнить места, в которых он побывал, но еще и оправдывают сам факт его существования.

До крыши я добираюсь с трудом, еле дыша. Сюда редко кто поднимается, особенно с тех пор, как сломался лифт. Разве что домохозяйки развешивают белье в солнечный день. Иногда на крыше устраивают вечеринки: празднуют свадьбу, день рождения. Или на какого-нибудь местного бандита вдруг находит блажь угостить соседей жареной бараниной или рыбешкой на гриле. Когда гости напиваются, веселье перерастает в полное безобразие, особенно на Новый год. В Зоосити сложилась традиция с грохотом выкидывать на улицу отслужившие свой век бытовые приборы. Копы и машины скорой помощи не случайно не спешат выезжать на вызовы в Зоосити — если вообще выезжают.

Бенуа подныривает под веревку, на которой сушится белье. Простыни, платья и рубашки развеваются на ветру, как воздушные змеи. С высоты пятнадцатого этажа все выглядит совершенно по-другому. Машины текут по улицам сплошным потоком или стоят вдоль обочины, голоса клаксонов похожи на кряканье игрушечных уток. Горизонт четкий, ясный, лучи заходящего солнца окрашивают Йоханнесбург в цвета ржавчины и меди. Над городом плывут рваные кровавые облака. Таким живописным закат в Хайвельде делает пыль, микроскопические частицы полезных ископаемых, которые рассеиваются в воздухе над терриконами, и выхлопные газы машин. Плохое может быть и красивым.