Чтение онлайн

— Ага, я типа менеджера у С’бу.

— Тебе двадцать два года.

— Ну и что?

— Его мамаша — их официальный опекун, — влезает Арно.

— Ну да, и мать тоже… Сюда, в Йобург, мы приехали вместе.

— Ах да, миссис Лутули — твоя мать! Кстати, а где она? И как она относится к тому, что вы курите травку и пьете пиво?

— Да нормально относится. Мы имеем право на расслабон!

— То есть С’бу имеет право, — уточняет Арно.

— Ну а какова роль Сонгвезы? Я обратила внимание, что в доме очень… мужская обстановка.

— Сонг — редкая сука! — пылко восклицает Арно. Похоже, он в глубине души лелеет страсть к девушке, возможно, даже признался ей в своих чувствах, но та над ним посмеялась, и любовь переросла в ненависть. Правда, возможно, еще не совсем…

— Заткнись, Арно! Сонг живет своей жизнью. Здесь она ночует раза два в неделю, не больше.

— А остальное время?

— Кто знает? Всем по фигу!

— И твоей матери по фигу? Все-таки она их официальный опекун.

— Ей как раз не по фигу. Она трясется над ними больше, чем над родными детьми!

— В самом деле?

— Если бы не мать, из них бы давно вытянули все денежки… Только вы это не печатайте, ясно? — Дес тычет в меня пальцем, совсем как настоящий, взрослый менеджер.

— Ясно, ясно, — успокаиваю его я. — А теперь расскажи, в чем заключается твоя работа. Чем ты конкретно занимаешься как менеджер «и-Юси»?

— Я отвечаю за концерты в клубах, за спонсорские контракты. И потом, мы с С’бу разрабатываем линию модной молодежной одежды. Я контролирую производство.

— А Сонг в этом не участвует?

Дес меня как будто не слышит:

— Одна фирма уже шьет футболки бренда «и-Юси». Кроме футболок, мы выпускаем обувь, ремни — все очень качественное. Никакой дешевки. Несколько магазинов выразили интерес к нашей коллекции… В общем, мы зарабатываем не только музыкой. У нас свой бренд. Тут нужна голова на плечах. А то за диски платят гроши. На рингтонах для сотовых мы и то больше навариваем!

— Ух ты! Моим менеджером заодно стать не хочешь?

— Это зависит… — Дес окидывает меня цепким, оценивающим взглядом. — Что вы можете предложить?

— Если честно, почти ничего. Ну а ты, Арно?

— Я?

— Нет, придурок, другой белый толстяк! — Дес ухмыляется мне, как будто мы с ним заодно.

— Я… так просто, тусуюсь с ними.

— Что тебе больше всего нравится в С’бу?

— М-м-м… С ним весело… Прикольно… Он клево режется в компьютерные игры.

— Они с сестрой не очень ладят?

— Да нет… Ссорятся часто, а вообще любят друг друга. Только все время тянут одеяло в разные стороны. Сонг — она такая… чувствительная, — встревает в разговор Дес. Как только я отвлекаюсь от него, он сразу начинает злиться. — Ну что, все?

— Все, спасибо. Если вы не против, я еще потом кое-что у вас уточню. Вот моя карточка.

Я вручаю каждому из них по старой мятой карточке из ПЖ (Прошлой Жизни). На кусочке картона написано просто:

Представляете, какой я была самонадеянной идиоткой? Назвалась бы хоть «акулой пера»… Или просто — «литератором» или «независимым журналистом». Перед кем я решила выпендриться? Ответ знает только мое идиотское «я» из ПЖ. Хорошо, хоть номер телефона с тех пор не сменила.

— Что такое «сутенер художественного слова»? Ты что, торгуешь словами?

— Ага. Поштучно. В дешевых мотелях.

— Вообще непонятно…

— Давно собираюсь заказать новые визитки.

— Если бы я был твоим менеджером, я бы посоветовал тебе то же самое. Хотя «мастер художественного слова» — красиво. Мне нравится.

— Ага. Только… деподятно, — гнусавит Арно.

— Постараюсь учесть ваши пожелания. Спасибо!

Я возвращаюсь к жилым домам. У секции «Эйч–4–301» красная «тойота-конквест». Багажник открыт и, кажется, вот-вот проглотит женщину, которая достает из его недр многочисленные покупки.

— Вам помочь?

— Нгиябонга, сиси — спасибо, сестра, — по-зулусски отвечает Прим Лутули, выныривая из багажника. Она не сразу замечает Ленивца. В каждой руке у нее по три пакета с двухлитровыми бутылями газировки, замороженные мини-пиццы и чипсы. Ей под пятьдесят; крупная женщина в цветастой юбке и выбеленной белой блузке.

— Можно, угадаю? У вас сыновья-подростки?

Она как-то испуганно улыбается:

— Стараюсь готовить для них полезную еду, но с подростками нелегко!

Прим Лутули долго возится с ключами, потому что ей мешают сумки, и толкает дверь бедром. За дверью — зеркальная копия секции «Эйч–4–303». Стены в прихожей выкрашены в теплый желтый цвет. Мы идем на кухню. Стены обиты пробкой; мебель ярко-красная. На стенах многочисленные семейные фотографии и вырезки из газет, посвященные «и-Юси».

Я ставлю сумки на рабочий стол, едва не разбив вазу с белыми розами. Миссис Лутули без звука отодвигает вазу подальше.

— Вы здесь живете, дорогая? — спрашивает она, открывая холодильник и раскладывая корытца с клубникой, молоко, морковь, куриные палочки, помидоры. — По-моему, раньше мы не встречались.

— Меня зовут Зинзи Декабрь. Меня прислал к вам Одиссей Хьюрон, чтобы поговорить о Сонгвезе.

Миссис Лутули закрывает холодильник и с трудом садится на высокий барный табурет. Руки складывает на коленях, расправляет цветастую юбку. Настроение у нее ухудшилось.

— Почему он прислал вас, а не обратился в полицию?

— Вот вы мне и расскажите.

Опекунша «и-Юси» тяжело вздыхает:

— Он думает, она свой характер показывает… Но даже если и так, я за нее все равно боюсь! Кто знает, где она? Ее нет уже четыре дня! — Миссис Лутули шмыгает носом.