Чтение онлайн

– Чтобы не продал, чего доброго, – пояснил Чубук, хотя пояснения и не требовалось.

– Правильно, – согласился его напарник и добавил: – Ты знаешь, я обратно к Маге тоже не хочу. Неизвестно, что там произошло. Может, там уже асмоловцы вовсю орудуют. Этак мы к ним прямо в лапы сунемся. Что они тогда с нами сделают, тебе рассказывать не нужно.

– Это верно, – кивнул Чубук и продолжил мысль за говорившего: – Даже если абреки отбились, что мы вдвоем будем делать среди них? Да и потом, не нравится мне вся эта секретность. Как бы в расход не пустили, после того как решат, что мы больше не нужны. Давай и впрямь вернемся в город. Сколотим банду, подомнем под себя какой-нибудь район и будем жить с него. Сколько можно в шестерках бегать? Согласен?

– Согласен. Нечего нам ловить у чурок. В город пошли.

Подельники развернулись и направились в сторону города. По пути Чубук чуть приотстал, поравнявшись с телом Маркела, нагнулся, вытащил из его куртки пачку сигарет и, закурив, принялся торопливым шагом догонять приятеля.

Завладев несколькими распухшими от бумаг папками Петрова, Метис сложил их, не глядя, в свой РД и спросил с угрозой:

– Это все, клизма? Или еще что-то есть? Лучше сейчас колись. Если выяснится, что ты меня обманул, я тебя до поноса забью. Сдохнуть не сдохнешь, но инвалидом станешь до конца жизни.

– Это все, – пробубнил Петров, утирая тыльной стороной правой руки разбитые губы, с сожалением глядя на свою кровь, остающуюся на руке. – Есть еще моя голова. Если вы будете по ней бить, я не гарантирую, что смогу так же плодотворно работать на ваше начальство.

– А кто тебе сообщил, что ты будешь работать, гнида? – усмехнулся Метис. – Я лично считаю, что твое место в сыром каземате среди самых гор-рячих муш-шин, которые будут тебя любить сутками напролет.

– Смею надеяться, что ваше личное мнение в данном случае расходится с мнением вашего начальства, – дерзко взглянув на комитетчика, опять пробубнил ученый, почти не отнимая руку от разбитых губ.

– Поговори мне еще! – замахнулся на него капитан.

Петров съежился, однако удара не последовало.

Андрей тем временем старательно копировал информацию с жестких дисков лабораторных ЭВМ на столь кстати подвернувшиеся чистые дискеты в сейфе профессора. И сами компьютеры, и дискеты казались такими архаичными, что Липатов непроизвольно отметил про себя очередное доказательство технического отставания этого мира в некоторых вопросах. Впрочем, имелись и положительные моменты. ЭВМ были отечественной разработки, и это значило, что, в отличие от привычного мира, работы в столь перспективном направлении не были отданы на откуп американцам.

Если удастся потеснить IBM или «яблочников» – это же здорово! А там, глядишь, и Биллу Гейтсу достойная конкуренция найдется. Вот только война…

Капитан попытался выйти на связь со старшиной, но все было тщетно. Он начал заметно нервничать и с напряжением в голосе сказал:

– Уходим. Не нравится мне эта тишина.

Липатов кивнул. Настороженность капитана передалась и ему. Можно, конечно, предположить, что причина заключается в разбитой рации, но интуиция почти кричала, что это не так.

Старшине пришлось схватиться с доброй полусотней боевиков. Слишком неравными были силы, слишком.

Они, не забывая о предосторожности, покинули лабораторию через полуоткрытые ворота. Андрей вооружился трофейным автоматом, по приказу капитана снял с одного из убитых разгрузку и набил боеприпасами. Пистолет, с которым попал на базу, оставил при себе, логично предположив, что может пригодиться.

На улице уже светало. Со стороны засады доносились редкие автоматные выстрелы. Но вот не стало слышно и их. Потом прогремели взрывы, сотрясая постройки. Некоторое время спустя донеслась короткая автоматная очередь. Очень походило на то, что кого-то забрасывают гранатами, а потом добивают.

– Черт! Черт! Что ж там такое?! Почему не выходят на связь?! – нервничал капитан.

На взлетной полосе военного аэродрома рота десантников спешно загружалась в Ил-76. Опущенная грузовая аппарель транспортника, словно огромная пасть, заглатывала вооруженных людей, двумя колоннами забегавших в грузовой отсек. Гулко и дробно по асфальту взлетной полосы и по металлу аппарели стучали ботинки солдат, звучали отрывистые команды. Заглотнув последних бойцов, пасть медленно захлопнулась.

В кабину экипажа прошел неизвестный. Стандартный камуфляж, ничем не примечательное лицо, рост средний, выглядел неизвестный лет на тридцать – тридцать пять.

Он предъявил командиру удостоверение и предписание, сообщив, что летит с ними, и протянул запечатанный пакет из плотной бумаги.

Для экипажа самолета подобное было не в новинку. Они нередко выполняли задания, суть которых для летчиков оставалась неясна. Да не больно-то они и вдавались в такие подробности. Их дело – взлететь, добраться до заданного района и вернуться. Зачастую они понятия не имели, куда десантируется та или иная группа. Поэтому появление неизвестного и его намерение лететь восприняли спокойно.

Самолет вырулил на исполнительный старт и замер.

Началась подготовка к взлету.

Штурман читал предполетную карту – проверку основных устройств и их готовности ему докладывали члены экипажа.

Шел радиообмен с диспетчером:

– Ладога-Старт, восемь пять четыре один один. Прошу проверку времени.

Диспетчер отвечал:

– Восемь пять четыре один один. Время – три часа одиннадцать минут.

– Ладога-Старт, разрешите исполнительный? К взлету готов, стоянка восемь.

– Восемь пять четыре один один, ветер шестьдесят градусов. Исполнительный разрешаю, взлет по команде.

Турбореактивные двигатели засвистели, набирая обороты, транспортник вздрогнул и медленно побежал по длинной взлетке, увеличивая скорость. Вот он тяжело оторвался от полосы и пошел вверх, спрятав шасси.

Многие десантники просветлели лицами. Как правило, самолеты бьются при взлете или посадке. Взлет позади, а садиться… садиться Ил будет уже без них.

Находящийся в салоне неизвестный сухо сказал командиру экипажа: