Чтение онлайн

– Я вам верю, Борис Андреевич, - проникновенно проговорила девчонка, будто поведала тайну вселенского масштаба.

Бес стоял на пороге просторной кухни. Батя сновал от стола к плите, разводя привычную бурную деятельность. А внимание Бессонова переключилось на девчонку. Вернее, на ее фигуру. Мишель сидела спиной к дверям и не видела Беса. Но мужчина не спешил давать знать о своем присутствии. Почему-то ему показалось вдруг любопытным присутствие девчонки в доме. Так он и стоял, скрестив руки на груди и хмуро следя за разговором парочки, беседовавшей так, словно они дружат, минимум, лет сто.

Уютная атмосфера и панибратское перешептывание взбесило Харитона. И именно поэтому мужчина, отлепившись от стены, четко проговорил:

– Пообедаю в кабинете.

И все. Коротко и ясно, не глядя на притихшую подружку Бека.

– Харитон Сергеевич, ты чего? – возмутился Батя, - Я уже здесь накрыл. Почти готово все.

– Я не четко выразился? – арктический холод в голосе Беса смазал улыбку с лица Бати, а девчонку заставил вжать голову в плечи.

Бес скрылся в кабинете, а Мишель взглянула на свои руки, обхватившие высокий стакан с апельсиновым соком. Пальцы почти до бела впились в прозрачное стекло, и девушка усилием воли заставила себя их расслабить.

***

Тишину небольшой больничной палаты нарушал размеренный и равномерный писк приборов. Молодой мужчина, перенесший операцию, все еще находился без сознания. Однако в отношении его здоровья врачи позволяли себе только положительные прогнозы. Благодаря хорошему физическому состоянию, парень, по мнению светил медицины, скоро поправится.

Осторожно, практически бесшумно, дверь палаты распахнулась и тут же с тихим щелчком закрылась. Фигура посетителя, избегавшего света, замерла в полуметре от постели больного. Бек не чувствовал ничего, но его руку на миг сжали длинные прохладные пальцы. И тут же отпустили, оставив в безвольном кулаке небольшую записку. Еще несколько минут ночной визитер стоял рядом с кроватью молодого человека, а потом так же бесшумно испарился из палаты, а, спустя несколько минут, и из больницы.

Утром, когда Бек пришел в себя, он увидел небольшой клочок бумаги в своей руке. Увидел и едва заметно улыбнулся.

Незнакомые, чужие помещения Мишель никогда не нравились. Она чувствовала себя словно в клетке, а сон на новом месте и вовсе превращался в пытку. Первые лучи солнца девушка встретила почти с восторгом.

Во-первых, вид из комнаты, отведенной ей, открывался шикарный. Огромное окно, вернее, полностью стеклянная стена, занавешенная тяжелой портьерой, позволяло рассмотреть высоченные сосны, позолоченные рассветными лучами, а сквозь них – чистейшее, голубое небо.

Во-вторых, можно спокойно спуститься на первый этаж и выпить кофе. К слову, Борис Андреевич так и предложил, пользоваться его кухней в любое время. Вся кухня Мишель была без надобности, а вот кофемашина пришлась бы сейчас как нельзя кстати.

Девушка, за неимением сменной одежды, влезла в свою простенькую юбку и свитерок и отправилась за утренней порцией кофеина.

Дом Бессонова ей очень понравился. Огромные стеклянные стены, деревянная отделка внутри и мягкая удобная мебель – все было выполнено со вкусом. И, глядя на дом, легко читался характер его хозяина. Можно сказать, она с первого взгляда влюбилась в него. В дом. Разумеется, в дом. Не в Беса же!

Тихонько спускаясь по лестнице, Мишель размышляла, как уговорить Беса, чтобы он позволил ей забрать парочку своих вещей из их с Беком квартиры. И, прикидывая различные варианты аргументов, которые Мишель собиралась предъявить Бессонову, девушка и не заметила, как буквально перед ее носом выросла высокая мужская фигура.

– Ой! – Мишель едва не отпрыгнула назад, выставив руки перед собой.

Она бы упала, потеряв равновесие. Однозначно. Ведь ее ноги уперлись в последнюю ступень лестницы. Но ловкие руки не дали ее пятой точке позорно столкнуться с дорогим паркетом. Несмотря на то, что эпическая встреча паркета и попы не состоялась, Мишель все равно покраснела до самых кончиков волос.

– Простите! – пробормотала девушка.

Взгляд ее метнулся к лицу спасителя и хозяина дома. Темная бровь приподнялась и изогнулась. А легкая щетина завладела вниманием Мишель полностью. И только одна мысль настойчиво билась в висках. «Пусть лучше щетина, чем обнаженный торс!».

Красивые мужские тела не были для Мишель чем-то сверхудивительным и диковинным. Бек, которого она едва ли не каждый день видела и в более откровенном наряде, был на порядок рельефнее и крупнее. Но от вида голой груди Бессонова Мишка растерялась.

– Я ... это… простите, пожалуйста,… и того… - мямлила девушка, вызвав на лице Беса кривоватую усмешку.

– Кофе? – вдруг предложил хозяин дома, не совсем радушный, но не рычащий, как прошлым вечером.

– Да! – Мишель закивала головой настолько интенсивно, что несколько прядок волос выбились из челки и упали на глаза.

Бес, под растерянным взглядом девушки, спрятал руки в карманы домашних спортивных брюк и, развернувшись на босых пятках, отправился в сторону кухни.

Мишель осторожно выдохнула. Хотелось возмутиться. Нет, вот что за манеры? Кто же ходит перед гостями в одних брюках, и тех, сползших на самые бедра. Казалось, будто просторная хлопковая ткань вот-вот сползет и ниже, к коленкам. И Мишель пришлось отогнать назойливый вопрос, есть ли у мужчины под этими домашними брюками белье.

Оказавшись на уютной кухне, Мишель втайне порадовалась, ведь Бес схватил с высокого стула свою футболку. Но радость была недолгой. Мужчина просто вытер лицо и волосы мягкой тканью и швырнул ее обратно. А сам принялся щелкать кнопками на черной глянцевой панели кофемашины. По комнате тут же разлился терпкий аромат кофейных зерен. Мишель не удержалась и втянула носом горьковатый запах.

Кофе несказанно бодрил, но вид хозяина дома – вводил в смущение. Мишель понимала, что нужно бы отвести взгляд от красивого тела Бессонова, но не могла. А сам мужчина словно и не замечал брошенных украдкой взглядов.

Радушный хозяин поставил перед гостьей чашку кофе, сливки и глубокую пиалу с чем-то серым и не очень аппетитным на вид.

Мишель, не особо скрывая удивление на лице, помешала сероватую склизкую жижу ложкой и взглянула на Бессонова.

– А можно мне бутерброд? – с опаской поинтересовалась девушка.

– Нет, - резко бросил Бес и сел за стол, напротив девушки, помешивая в точно такой же пиале свою порцию неопознанной субстанции.

Мишель вяло помешала кашку, без особого энтузиазма проглотила первую ложку. На вкус каша была … Съедобной. Больше положительных эпитетов по отношению к сему шедевру кулинарии Мишель не нашла.