Чтение онлайн

— Одного только не пойму: неужели не чувствует, какой он есть, — нерешительно проговорил Илья.

— Чувствует. Он красивый, умный, чуточку хвастливый. Что еще надо! А ты дурак! — отрезал Генка.

— Спасибо, Гена. От тебя другого, пожалуй, не услышишь.

По дороге к автобусу Илья и Генка остановились у котлована полюбоваться работой экскаваторщика Перевезенцева. Ковш экскаватора летал, как перышко, и без усилий загребал слежавшуюся землю.

Генка дрожал от восторга, видя, как моментально наполняются кузова самосвалов. Забыв обо всем на свете, он пожирал глазами чудо-машину, страстно желая забраться в пыльную кабину и потрогать рычаги. Он так увлекся, что серьезно рисковал попасть под ковш. Перевезенцев, парень лет двадцати шести, живой, с веселыми глазами, привыкший, что около его экскаватора всегда толпятся любопытные, хотел ругнуть непрошеного гостя, но узнал Генку.

— Здорово, Генок! — сказал он приветливо.

— Здравствуй, Григорий Иванович! — почтительно сказал Генка.

Перевезенцев не удивился, что его назвали по имени-отчеству. Мало ли чему он не удивлялся. За два года работы наслушался и насмотрелся всего, и теперь его сердце не волновалось, даже если он видел свой портрет в областной газете.

— Работаешь? — спросил Генка.

— Работаю, — сказал Перевезенцев.

— А мы к тебе вдвоем, — сообщил Генка. — Это Илья Коровин. Знакомься.

Перевезенцев дружелюбно кивнул Илье, который во все глаза разглядывал знаменитого экскаваторщика. Теперь ему был понятен смысл шеста с выцветшей надписью на фанерке. Илья подумал, что Перевезенцев, несмотря на громкую славу, вовсе не заносчив и располагает к себе.

— Вы уже домой? — спросил Перевезенцев, ни на минуту не переставая орудовать рычагами.

— Домой, — вздохнул Генка.

В самый разгар этой содержательной беседы невесть откуда появился затрепанный ГАЗ-69, перевалил через насыпь и как вкопанный остановился у края котлована. Из машины вылез грузный Колосницын и за ним секретарь комитета комсомола Трофимов.

Трофимов посмотрел на Илью — сначала не узнал. Потом опять повернулся, бесцветные глаза стали колючими.

— Устроился-таки к нам, послушал моего совета. Ну и как? Где работаешь?

— В бригаде Першиной.

— Хорошая бригада, — отметил Трофимов, но потом поправился: — Бригадир — скандалистка. А бригада ничего. Давай, давай! Привыкай! А чего тут?

— Смотрю, — сказал Илья.

— Вот, брат, есть на что посмотреть, — с назиданием в голосе сказал Трофимов. — Наш герой, лучший экскаваторщик области и ударник коммунистического труда. Имя его с газет не сходит. На таких и стройка держится.

Колосницын в это время махнул рукой экскаваторщику. Кроме скуки лицо его не выражало никаких чувств. Перевезенцев заглушил мотор и выскочил из кабины. Трофимов энергично тряхнул его замасленную, черную от грязи лапищу.

— Мы, Григорий Иванович, к тебе, предупредить. Сейчас приедут из студии телевидения киножурнал снимать. Не подкачай. Фуфаечку сними, причешись — на люди покажешься.

Перевезенцев кисло улыбнулся и ничего не сказал.

— Как идет работа? — спросил Трофимов.

— Нормально, — сказал Григорий Иванович.

— Все скромничаешь. Человек известный, вниманием обласкан, а по виду будто обиженный.

— В уборе и пень хорош, — проговорил Перевезенцев.

— Брось! — Трофимов погрозил пальцем. — Могу сказать и другое: хвалят на девке шелк, когда в девке толк. Держи билеты на выставку народного хозяйства. Вроде персональных — на супругу и тебя. В воскресенье открытие. Там о тебе целый стенд говорит. Мы уж постарались представить тебя повыгодней. — И неожиданно засмеялся. Перевезенцев стал еще скучнее.

Генка вдруг побледнел от волнения, несмело протиснулся между Трофимовым и Перевезенцевым.

— А курсы на стройке будут? — спросил он хриплым, срывающимся голосом. — Хочется на какие-нибудь курсы, — уже смелее добавил он.

— Курсы? — переспросил Трофимов. — Будут курсы… А вообще-то не место красит человека, а человек место. И вот тебе пример, — указал он на Перевезенцева. — Спроси, кончал ли он курсы.

— Кончал, — сказал Григорий Иванович. — И нечего насмехаться над парнем. Дело он спрашивает.

— Ну ладно, ладно. Не будем ссориться, — миролюбиво сказал Трофимов. — В свое время все будет. Я поставлю этот вопрос в управлении. Откроют курсы, и будешь учиться. — Решительно оттеснил Генку от экскаваторщика и опять предупредил: — Не подкачай, Григорий Иванович. Скоро они должны подъехать.

Махнул рукой Колосницыну, безучастно стоявшему поодаль. ГАЗ-69 так же неожиданно исчез.

Перевезенцев сплюнул и, обращаясь почему-то к Илье, сказал:

— Сменщика нет — попросили перерабатывать. В шесть утра приду, в шесть вечера домой. Я сам согласился, а меня за дурака принимают, по плечу похлопывают. Разве я против работы? Всегда, если нужно. Но ты меня уважай как человека. У меня тоже самолюбие. И игрушку из меня делать не позволю. Дал два билета — «вроде персональных». Это хорошо, я сам собирался на выставку. Дал бы — и спасибо. А то дал-то как, с усмешечкой. Вот тебе за хорошую работу! Видишь, мол, ценим тебя, помни, знай, сверчок, свой шесток. Иногда хочется середнячком быть, честное слово, — спокой дорогой, никто тебя не замечает. Да не умею. Бирку на шесте навесили, как в зверинце.

Перевезенцев досадливо поморщился, швырнул конверт с билетами в котлован. Белые листочки выпали из конверта, закружились в воздухе. Один билет залетел в ковш экскаватора. Это Григория взорвало.

— Воображает, что делает доброе дело, и я должен его благодарить. Не выйдет! Терплю, терплю, да и доберусь…

Илья был поражен услышанным, не понял обиды Перевезенцева и решил, что тот почему-то не в настроении.

Ребята остались посмотреть, как будут снимать экскаваторщика для телевидения. Они уселись на земле у края котлована. Генка засмотрелся на дорогу.

— Вон твоя любовь скачет, — сказал он.

Илья вздрогнул: по дороге легко, вприпрыжку бежала Галя. За ней весело вышагивал Кобяков.

Увидев Илью, которого она никак не ожидала встретить, Галя на мгновение смутилась, но подошла.

— Что это вы, мальчики? — спросила она удивленно. — Кого ждете?

— Тебя, — зло сказал Генка. — Разве не знала?

Девушка побледнела, яркие губы дрогнули. Кобяков спокойно сказал:

— Не хами.

— Рано пташечка запела, как медведь бы не склевал, — язвительно пропел Генка, недвусмысленно поглядывая на девушку.