Золотой венец Трои
Шрифт:
– Мой виски! Он пьет мой виски, пока я бегаю за помощью, – возмутился Ганс, гневно указывая на сидевшего на дорожке Сергея. – Да вы только посмотрите на него! А ведь он даже не спросил, можно ли выпить мое спиртное! Причем Сергей не воспользовался стаканом. Никакой гигиены!
Танцор и правда вовсю прикладывался к бутылке. Похоже, он быстро сообразил: хозяин горячительного напитка в гневе, продолжения банкета не будет. Поэтому надо ловить момент, и он лихорадочно отпивал все новые и новые глотки.
Белоснежные камни были так обильно забрызганы кровью, что Вронскую затошнило.
По лицу Сергея расплывалась пьяная улыбка:
– Ребята, как здорово, что вы пришли! А я тут за помин души Эмилии пью… Нехорошо это – человек преставился, а помянуть-то его и некому. Этот немец, гад, разорался, вискаря ему жалко! Да уж конечно, он-то о ее труп не спотыкался! Как вспомню – мороз по коже. Я иду, она лежит, а в груди – нож!
– Какой нож? – машинально переспросила Лика, оглядывая кровавые пятна. В одном месте они явно были смазаны и напоминали следы волочения тела. Такие следы она видела, когда выезжала «на труп» вместе с приятелем, следователем Владимиром Седовым, стремясь собрать как можно более точную «фактуру» для своих детективов.
– Обычный нож, кухонный. Я им сегодня ветчину резал, когда мы обед готовили.
Последней подробности очень «обрадовалась» подступившая к Ликиному горлу тошнота.
«А ведь я тоже резала хлеб к общему столу, и, может быть, этим ножом и зарезали Эмилию и…»
Лика судорожно сглотнула и глубоко-глубоко задышала.
Попытка успокоиться получилась не очень успешной. Голова ее гудела, перед глазами мелькали черные «мушки».
Мучительно хотелось вернуться назад, в недавнее прошлое.
Всего лишь полчаса тому назад жизнь была прекрасна – со всеми ее красками, звуками и запахами, с нелепыми философскими теориями, нежными взглядами.
И вот какое-то ничтожное мгновение все резко изменяет.
Кровь, страх, ужас…
Как насчет ее собственных рассуждений? Умения видеть хорошее в любой ситуации?
Нет, теория и практика – это абсолютно разные категории!
Так и хочется простонать: «Перезагрузите эту игру! Верните меня на прежний уровень…»
– Не грызи себя, – мягко сказал Андрей, приобняв Лику за плечи. – Кто знал, что так случится… Ты видишь, кровавые следы ведут куда-то вперед. Пройдем посмотрим. Надо выяснить, что же все-таки произошло? Может, Эмилия ранена и пытается добраться к людям, на помощь позвать? От Сереги, сама видишь, толку мало. Он, как кровинку увидит, сразу хлопается в обморок – тонкая натура!
– Мне кажется, Эмилия мертва, – пробормотала Вронская, печально вздохнув. – Ближайшее бунгало, где остановились Кристина и Салах, расположено в паре метров от места происшествия. Но видишь – кровавые следы ведут в противоположную сторону? По дороге Ганс успел рассказать нам: он сбегал в ближайший домик, там никого не оказалось – Кристины и Салаха не было в номере. Однако Эмилия вряд ли это знала… Ее убили, убили! Мы видим следы волочения тела: это не обессиленная Эмилия ползла за помощью, а убийца пытался спрятать труп!
– Разберемся. – Андрей отодвинул Лику назад и первым зашагал по газону, инстинктивно пытаясь прикрыть ее от возможной опасности.
Дорожка из капелек крови указывала путь, по которому убийца тащил женщину.
Сначала преступник пересек газон, потом еще одну дорожку, затем выбрался к морю. Но не на пляж, предназначенный для туристов, а на ту часть прибрежной полосы, где имелись небольшие хозяйственные постройки. Было видно, что уборка в этой части острова проводилась менее тщательно – на белоснежном песке возвышались кучки водорослей.
– Он выбросил труп в море, – прошептала Лика, разглядывая обрывавшиеся у кромки берега следы. – А ведь поднялись большие волны! Уже когда я купалась, плыть было невозможно, меня пару раз больно ударило волной. Но очень уж мне хотелось окунуться… А потом, когда мы загорали, море заштормило, мы даже переставили шезлонги подальше, и…
Волна вдруг с шипением вынесла на берег серебристую ленточку с оригинальным кулоном.
Совсем недавно он украшал нежную шейку Эмилии.
Бижутерия была очень стильной, но явно копеечной, поэтому грабители, забравшие дорогие часы француженки (настоящие «Шопар», стоят больше трех тысяч евро; двое суток в подвале весьма способствуют выяснению таких мелких подробностей), на украшение не польстились.
И вот кулон все-таки покинул свою несчастную хозяйку…
Лика присела на корточки, взяла кончик серебристой ленточки.
– Вот вы где! – раздалось за ее спиной. – Просто необитаемый остров какой-то!
Лика обернулась, кивнула подошедшим Кристине и Салаху.
Лица обоих были очень обеспокоенными.
– Мы тут уже с ног сбились, пытаясь разыскать хоть кого-нибудь. – Кристина скосила глаза. – Что это у тебя? Кулон француженки? Наверное, купалась, потеряла.
– Говори по-английски, – потребовал Салах. И, пристально глядя Лике в глаза, поинтересовался: – У меня пропала сумка с украшением. Ты ее видела? Я не обвиняю именно тебя, конечно, и…
Он что-то еще продолжал объяснять, однако Лика Вронская уже не слышала его слов.
Пазл произошедших событий молниеносно сложился в ее голове.
Вот неизвестный еще вор возвращается из домика Кристины и Салаха. В его руках – сумка с венцом. Он торопится поскорее улизнуть. Но, как назло, сталкивается с Эмилией, возвращавшейся к себе после уборки посуды в ресторане.
Эмилия слишком эмоциональна.
Она не умеет держать язык за зубами, договориться с такой женщиной о полном молчании с ее стороны невозможно.
Не тот она человек, на которого можно положиться: она нервна, истерична, постоянно взвинчена…
Вариантов действий у преступника немного, и он расправляется с Эмилией.
Убийца вонзает ей в грудь нож и вдруг вновь слышит чьи-то шаги.
Его счастье: на дорожке показывается Сергей. А он – натура нежная: как увидит кровь, сразу и отключается. Никаких активных действий с его стороны не последует, ни намека на попытку оказать сопротивление или помощь жертве.
Убедившись, что Сергей потерял сознание, убийца утаскивает труп француженки и сбрасывает его в море.