Чтение онлайн

– А если у тебя по ошибке родится ребенок?
– Саша, не отрываясь, рассматривал ее пухлые губы.
– Он увидит, что все вокруг пожирают своих детей и однажды спросит тебя не про аиста и капусту, а как получилось, что ты, мама, не съела меня?
– что ты ему ответишь?

– Я не буду сдавать эмбрионов, - поморщилась Сюзи.
– Думаю, это аморально.

Он удивился:

– А есть - не аморально?

– Женщины часто непоследовательны. Они говорят, что хотят быть юными и даже готовы пожертвовать своими детьми, а на самом деле, они хотят денег.

– Ты не будешь сдавать, потому что у тебя есть деньги?
– догадался Саша.

– Да. Я не пошла бы работать поломойкой, но кто-то должен выполнять эту работу. Я не могу прожить без уборщицы, но это не значит, что я считаю ее себе ровней. Бедность делает женщину порочной, вот взять твою Кэти - ведь она тоже этим займется - из твоих "подарков"?

Саша взбесился, он не подумал, что она, может быть, его ревнует:

– Жизнь человека - живая ткань, а у тебя торчат железки конструкций и строятся, как леса! Они возведены в твоей голове на много лет вперед! Почему ты подавила эмоциональную часть души?

– Саша, - ответила она с полным самообладанием, - у тебя нет ни одного логического возражения, почему нельзя есть эмбрионов.

– Детей!
– крикнул он.

– Недоделанный материал. Ради бессмертия, которого хочет каждый.

Саша замолчал. Он подумал, что ее позиция до основания прагматическая, но в ней нет цинизма, грязи нет. А Кэти сначала скромничала, а потом обвалилась в пошлость, цинизм. И всегда в Кэти и в русских грань эта очень тонкая... Может, поэтому в великодержавном языке слова "пошлость" не существует, а в русском так часто используется?..

Сюзи еще больше сбросила скорость, они ехали около тридцати километров в час. Он спросил, почему так медленно? Она ответила в том смысле, что теперь, когда она будет вечно молодой, глупо разбиться в автокатастрофе - ведь от аварии или кирпича с крыши омоложение не предохраняет. Зато теперь не надо торопиться с рождением детей, размышляла она, их можно завести, когда это удобно ей. Она не боится старости и построит свою жизнь так, как хочет она, а не так, как заставляло ее убегающее время.

– Бог дал человеку науку, чтобы он совершенствовал мир и уподобился в этом Господу Богу самому, - заключила она.

– Ну да...
– пробормотал Саша, - поел Бог Адама и Еву, и весь мир, что он создал за семь дней, и свет, и тьму, и через то стал бессмертным...

– Ты не имеешь права осуждать меня, - сказал Сюзи.
– Может быть, сейчас ты не хочешь есть эмбрионов, но потом ты будешь делать, как я.

Он хотел возразить, но промолчал и отвернулся. За окном мелькала обыкновенная улица Великого Города с простецкого вида двух-трехэтажными зданиями, как будто она была уставлена картонными коробками. Единственным украшением домов служила реклама в первых этажах. Людей на улице не было, вместо них - поток машин. Саша следил за бегущим вдоль борта тротуаром, надеясь увидеть человека. Его взгляд нырял в темноту переулков, вылетал оттуда и падал на освещенные фонарями подъезды к офисам. Он увидел эту пустоту, отсутствие даже обыкновенного пешехода, бредущего по своим делам, - жизненное пространство, лишенное человека, - и внезапно почувствовал масштаб того, что начал Клуб. Не лекарство для лечения больного органа, а философия спасения, тотальная идеология биологического совершенства. В обход Бога...

Они опять стояли в пробке. Рядом, к дверям нарядного отеля подкатил сверкающий лимузин. Вокруг него забегали носильщики, швейцар, топчась на ступеньках, заломил в ожидании руки, в дверях мелькали подносимые букеты. Царственно оглядывая окружающих, из машины полезла мордатая личность. Саша посмотрел на другую сторону улицы. Его глаза пробежали по рекламе авиабилетов: "Мы обеспечим вам полный улет!" и на последних словах попали в грязный переулок. Под таким обещанием, на заплеванной земле тоже царствовали люди: нищие искали корку хлеба, ковыряясь в утробе зловонных бачков... В обход Бога...

– Я верю, что Бог дал нам свободу выбрать лучший путь, - серьезно и просто сказала Сюзи.
– А твои рассуждения оскорбительны. Ведь ты такой же, как все.

– Извини, - Саша почувствовал, что ему нечего возразить. Его настигло тяжелое чувство... Он понял грандиозность затеянного Клубом и ужаснулся этому, но тут же ощутил, что не имеет права ни советовать, ни осуждать, ни удерживать своих друзей, потому что в последней глубине своего сердца он сам испытал острое желание продлить собственную жизнь...

Сюзи приняла его молчание за согласие и примирительно сказала:

– Восьмое повышение цен за год.
– Она показала рукой на бензоколонку.
– Двенадцать долларов за литр!

– Проклятый бензин у меня съедает треть зарплаты!
– поддержал Саша.

– О чем думает правительство - в обществе страшное напряжение. А нефтяные "благодетели" наглеют с каждым годом!

– Думаешь, надо было разрабатывать в Четвертом Поясе?

– Нет. Перед тем, как мы закрыли эти непродуктивные страны, им пытались привить зачатки цивилизованности. А результат? Они так и остались недоумками с авторитарными режимами.

– Вроде, мы больше оттуда вывозили, чем оставляли, - сказал Саша строптиво, хотя еще вчера думал, как Сюзи.

– Нельзя заниматься миссионерством без оплаты. Ничего, остались страны Третьего Пояса: их ресурсов нам пока хватает...

До сегодняшнего дня он не ссорился с ней, его удерживало то, что заставляло искать с этой женщиной близости: притяжение и тяжелая внутренняя зависимость. Но сейчас поднялось нестерпимое раздражение, подавленное, когда он думал об их прошлой связи. Он взглянул на Сюзи почти с ненавистью и ощутил, что со всем этим нужно, наконец, что-то сделать. Можно было остановиться - для этого как раз наступило подходящее время, - а вместо этого он взял и вдохновенно ляпнул:

– Их запасы невелики, поэтому надо уменьшить наши запросы!

Сюзи повернула к зданию, где размещалось бюро, въехала на восьмой этаж автостоянки и сказала:

– Ты - мой друг, и я не донесу на тебя.

Саша вздрогнул, зная, что в Великой Державе все доносят в Отдел Благонадежных Мыслей. "Ни одно доброе дело не остается безнаказанным..." - смущенно подумал он и повернул к лифту на другой стороне здания.

В учреждении было пустынно. Он пошел сбоку по ковру, где ворс был длиннее и шаги звучали приглушенно. Сотрудники сами открывали в коридор двери кабинетов, чтобы все видели, как они интенсивно работают. Опаздавший Саша напрасно смотрел туда несколько предупредительно: большинство разъехалось, остальные собирали данные по телефону. Добравшись до кабинета, он закрыл дверь, но щелку оставил. Первым делом позвонил Грегу.